Рахивы для 'Тунгуска'
Енисей. Красноярск
Не в обиду будь сказано ревнивым почитателям Волги, в своей жизни я не видел реки великолепнее Енисея. Пускай Волга нарядная, скромная, грустная красавица, зато Енисей могучий, неистовый богатырь, который не знает, куда девать свои силы и молодость. На Волге человек начал удалью, а кончил стоном, который зовется песнью; яркие, золотые надежды сменились у него немочью, которую принято называть русским пессимизмом, на Енисее же жизнь началась стоном, а кончится удалью, какая нам и во сне не снилась. Так, по крайней мере, думал я, стоя на берегу широкого Енисея и с жадностью глядя на его воду, которая с страшной быстротой и силой мчится в суровый Ледовитый океан. В берегах Енисею тесно. Невысокие валы обгоняют друг друга, теснятся и описывают спиральные круги, и кажется странным, что этот силач не смыл еще берегов и не пробуравил дна. На этом берегу Красноярск, самый лучший и красивый из всех сибирских городов, а на том — горы, напомнившие мне о Кавказе, такие же дымчатые, мечтательные. Я стоял и думал: какая полная, умная и смелая жизнь осветит со временем эти берега! Я завидовал Сибирякову, который, как я читал, из Петербурга плывет на пароходе в Ледовитый океан, чтобы оттуда пробраться в устье Енисея; я жалел, что университет открыт в Томске, а не тут, в Красноярске. Много у меня было разных мыслей, и все они путались и теснились, как вода в Енисее, и мне было хорошо…
А.П. Чехов. Из Сибири
От Красноярска я в восторге, а Енисеем я был поражён. Красноярск – красивый, большой, живой, уютный, вольный. Енисей – мощный, сильный и тоже вольный. И мне тоже было хорошо. Жаль, что не получилось пожить там. Завидовал Владу и Михалычу, им удалось остаться там не несколько дней.
Енисей
Енисей
Туман на Енисее
Красноярск, набережная
Красноярск с моста
Красноярск
Красноярск
Старый город
Умер Михалыч, Сергей Грозных
Умер Михалыч, Сергей Грозных, с которым мы ходили на Подкаменную Тунгуску. Молодой и сильный человек, шёл быстрее всех нас раза в два. Мудрый, терпеливый, немногословный. Когда мы становились раздражительными и пытались ругаться, он в зародыше гасил все дрязги. Всегда был в нужном месте, всегда выручал. И хорошо пел а капелла.
Про чтение
Текст Владислава Букина.
Книги Дима [Дмитрий Булавинов] называл самой бесполезной вещью в путешествии. Даже разделочная доска, расческа, бритва и пара дисков Бритни Спирс дадут полкорпуса форы книгам. Потому как, во – первых весят много, во – вторых, требуют много времени, а в – третьих, на прочтение перед сном любимой главы в романе свет никто не обеспечит. Тем не менее ответ библиофилов звучал так: тащить их никто не будет, ибо их плот повезёт, времени на плоту завались – делать нечего, а свет вполне подойдет и от костра. Денис соблазнился и взял с собой маленькую книгу [Занимательное облаковедение], предварительно выдав соответствующие наставления мне – не более одной книги. Я, взвесив все возможности и призрачное обилие времени, выбрал учебник испанского языка объемом в полтора Войны и мира. Когда я вынул этот том из рюкзака в Москве, Денис только развел руками, но, к счастью, претензий не высказал.
Тропы Кулика литература избежала, а вот на плоту настал её час. Когда рыбаки бились за единственный рабочий спиннинг на носу, я мирно усаживался на корме, зазубривал слова, читал тексты, пользуясь обилием свежего воздуха, просветленных мозгов и вдруг появившейся тягой к познанию. Только от случайных блесен надо было иногда уворачиваться. И ни в коем случае нельзя было читать лёжа. Как только принимаешь горизонтальное положение на мягком коврике, все вышеназванные факторы начинают работать в другом направлении, и всё, как правило, заканчивается пробуждением на той самой книге под возгласы Димы: “Обед!”.
Утренняя вахта, если всё – же Денис меня на неё будил, налагала на мое чтение определенный отпечаток. Нельзя было спугнуть самый приятный сон, поэтому учебника я всячески сторонился и брал книгу Дениса про облака. Тексты про то, как Дон Хуан шатается по дому и спрашивает Донну Хуаниту, как называется тот или иной предмет, почему-то раздували сон напрочь.
Дима предпочитал чтение только с практической точки зрения. После десятичасовой рубки деревьев или возни с клиньями по колено в воде послушать на сон грядущий интересную главу об альтернативных конструкциях плота в выразительном исполнении Димы было очень интересно. Это не давало расслабляться и провоцировало целлюлозно-деревянные сны с выниманием заноз из пальцев и бесконечного выбивания пазов “обухом топора”.
Но в водной части путешествия Дима с Михалычем [Сергей Грозных] сторонились всего, что как-то касалось книг, если не принимать во внимание ведение дневника, до чего мы мастодонты-библиофилы не могли додуматься или, скорее, ленились. Однако в Куюмбе соблазн полистать свежую газету, пробежаться по заголовкам и пошуршать листами одолел Диму с Михалычем и они выпросили у продавщицы продукт красноярской печати. Свежестью он конечно не отличался, и, скорее, годился для упаковки семечек, но был вполне еще съедобным по новостям: две недели для нас не срок. Уделив прочтению от корки до корки полчаса, Дима сказал, что использовать её можно только в санитарных нуждах. Новостей в газете не было, листов не хватало, а основная часть статей была на тему: “Снежный человек загрыз шестерых грузин” или “ГАИшники по статистике предпочитают останавливать худых людей” и прочее. После этого злосчастная газета пропала без вести.
Подводя итоги, припоминаю одну историю с моим хорошим другом, большим любителем чтения, который, будучи на рыбалке, захватил с собой интересный томик. Он насаживал червя на крючок, забрасывал его в воду, открывал книгу и погружался в неё, пока сосед не начинал пихать его в бок с криками: “У тебя поплавок утонул, тащи!”. Бедняга окунь заглатывал червя так сильно, что извлечение более походило на хирургическое вмешательство, с попутным сведением с ума, наблюдавшего за этим действом кота. После третьего такого окуня приятель, в отличие от кота, решил, что рыбалка не для него: слишком нервно. Cамой пострадавшей оказалась книга, которую украшали остатки червя, рыбьей чешуи и внутренностей, кошачьих усов и характерный запах. Мойка книги заняла полтора часа, а для устранения запаха было применено средство под названием: “ Cмесь Шипра с Тройным”. Всё это поставило крест на книге, которую сначала просушили на балконе, а после задвинули подальше, чтобы не напоминать хозяину об ужасе под названием “рыбалка”. Есть вещи несовместимые. Чтение, чтением, но когда есть возможность, лучше лишний раз посмотреть вокруг и подумать, чем читать сухой текст.
Атлас облаков
Опубликовал первые фотографии своего атласа облаков, все с Тунгуски. Со временем хочу снять свой полный атлас со всеми видами и разновидностями. А пока галерея облаков со всего света есть на сайте Cloud Appreciation Society.
Ботинки
Ботинки Влада после путешествия по Подкаменной Тунгуске. Восстановлению не подлежали (внутри вылезли гвозди) и потому оставлены в Байките, вот здесь.
Были новые.
Замечательный спальник
Хороший спальный мешок мешок придумали англичане. На Тунгуске не хватало такого. Без него трудно переворачиваться в палатке, в которой кроме тебя спят ещё два человека, а снаружи по узкому бортику плота бегает человек с длинным сучковатым шестом, и судорожно пытается отвести эту неуправляемую колоду от камней или мели. Каждому такой мятущийся вахтенный пребольно попал по голове, и не по разу. А в таком мешке залез в палатку, надел каску, и любой вахтенный не страшен.
Бывалые туристы указали на существенный недостаток: отсутствие застёжки-молнии, как на комбинезоне. Выбираться, говорят, из него трудно. По мне – так ничего страшного.
Закаты, рассветы и бабочка на цветке
В заметке «Котография» я обещал опубликовать фотографии закатов, рассветов и бабочки на цветке. Выполняю обещание.
Таёжный календарь
В зимовье недалеко от Байкита я нашёл вот такой календарь. Между гвоздиками в брёвнах натянута нитка, по которой ездит пуговица, под ниткой полоска бумаги с начальными буквами дней недели. Этот календарь говорит об образе жизни хозяев зимовья больше чем все рассказы.
Медведь
Медведя за всё путешествие мы ни разу не видели, ни на тропе, ни на берегу реки, но его присутствие ощущали постоянно. Кажется, на тропе Кулика мишки сопровождали нас почти всю дорогу. Их следы были повсюду, и начинались уже в двух часах ходьбы от Ванавары.
Медвежий след
Иногда медвежьи следы были совсем свежие, и уже при нас заливались водой.
Совсем свежий медвежий след
Очевидно, смешанные чувства хозяина здешних лесов, любопытство и страх заставляют зверей идти за людьми на почтительной дистанции и приглядывать за порядком. Этот вывод совпадает с тем, что я читал о медведях, уже вернувшись домой. Вот что пишет о них человек, неоднократно бывавший в месте падения метеорита.
Закон – тайга и медведь в ней прокурор! Фактически и практически люди в здешних краях – на правах гостей, в роли же гостеприимного хозяина (без всяких кавычек) здесь выступает Михаил Потапович (или, если по-эвенкийски – Амикан) и его многочисленное семейство. Вся бескрайняя тайга поделена между медвежьей братией до последнего болота. Например, 80-километровая Тропа Кулика проходит через 2 или 3 медвежьих участка. И на каждом из них местный хозяин обязательно унюхивал нашу приближающуюся группу (или узнавал о приезде «мужиков из Москвы» по своему медвежьему телеграфу?). О его присутствии можно было догадываться, стоило только вернуться назад и в грязи среди наших следов почти наверняка встречался след косолапого. Как хороший хозяин он не навязывал свое общество, а лишь внимательно следил за гостями, «чтобы все было в пределах допустимого». Бывалые тунгусники знают, что после ухода людей медведь обязательно обходит опустевший лагерь, но не только в поисках чего-то вкусненького – он обязательно наводит раз и навсегда заведенный порядок. С чем-то, что сооружают люди, он быстро свыкается (например, с избами, ибо знает, что внутри люди любят оставлять вкусные консервы, и медведь всегда может войти внутрь для дегустации), а с чем-то не примиряется на протяжении всей своей жизни (десятки раз сшибал лапой деревянную трубку во рту идола на Макиктенской стоянке и табличку с надписью «Болото Купальня Зоткина» возле одноименной площадки).
Мы ночевали на Макиктенской стоянке под идолом Агды (который, к слову не имеет никакого отношения к эвенкийским верованиям, и вырезан участником одной из экспедиций, Сергеем Овчинниковым), трубки у него во рту не было.
Идол Агды на Макиктенской стоянке. Фотография отсюда. Сам я его почему-то не сфотографировал
О медведе в таёжных посёлках говорят часто. И это понятно, медведь – самый сильный и самый опасный для человека зверь в лесу. Несколько раз нам рассказывали о случаях нападения медведей на охотников. В то же время, на участников экспедиций медведи практически не нападали. Вот фрагмент книги многократного участника экспедиций к месту падения метеорита, В.А. Ромейко
Следы медведей видел часто, но в живую, на Тунгуске не встречал, но рассказов о них слышал много. Из всех хищников, в летний сезон опасен только медведь. Зверь любопытный, сильный и несколько трусливый, благодаря чему может доставить немало хлопот, пугая путешественников. Видит он плохо, но обладает хорошим обонянием и слухом. По любопытству может подойти, услышав не знакомый звук, или увидев привлекающие внимание предметы. Так однажды на Колыме, медведь вышел на нас, услышав, как мы пилим дрова. Когда увидел людей, сильно напугался и убежал. Агрессивен весной, после зимней спячки. А также в брачный период, и при выращивании потомства. В целом, старается обойти человека стороной. Но если рядом с медведицей находится детеныш, она непременно пытается напугать незваного гостя. Обычно, заслышав шум идущих людей, уходит с тропы, уводя малыша. Большинство медведей (но не все) боятся резких металлических звуков.
В тайге, в период работы экспедиций, медведь редко подходил к лагерю, и на людей не разу не нападал. Существует несколько важных правил при встрече с любым хищником. Стараться не поворачиваться к нему спиной, никогда не бежать от него, и до крайней меры не проявлять собственной агрессивности.
Когда мы, сходив к эпицентру и поднявшись на гору Фаррингтон, появились у изб Кулика, сотрудники заповедника рассказали нам об утреннем посещении заимки тремя медведями. Мишки порвали палатку с продуктами, устроили беспорядок и всячески пытались добраться до еды, но были отогнаны выстрелами из карабина. На следующий день для охраны от медведей на кордоны Тунгусского заповедника привезли собак.
Собаки для охраны от медведей. Фото Лизы Шехтер
Начитавшись о том, что медведи редко нападают на человека, мы не особенно опасались стычки с ним. «На всякий случай» у нас был с собой «Сигнал охотника» – ракетница величиной с авторучку. Говорят, зверь очень боится любой пиротехники. Правда, Дима категорически возражал против того, чтобы я носил с собой заряженную ракетницу, и патроны мы носили отдельно. Так или иначе, всё обошлось, и медведя мы ни разу не видели.
Для путешественников будет полезной инструкция по поведению в случае столкновения с медведем. Интересующимся отношением к медведю тех, кто постоянно соседствует с ним в тайге, понравится статья Культ медведя у эвенков, часть 1, и часть 2 или полная публикация Г.М.Василевича «О культе медведя у эвенков».
Тропа Кулика
Тропа Кулика ведёт от Ванавары к предполагаемому эпицентру Тунгусской катастрофы
Вот как описывает историю возникновения тропы многолетний исследователь Тунгусской катастрофы В.А.Ромейко
Проблема проникновения к эпицентру Тунгусского взрыва стояла перед Л.А.Куликом особенно остро. Как доставить груз и людей к месту работ? Возможно ли вообще в летнее время проникнуть в страну мертвого леса, когда непроходимые топкие болота, множественные реки и ручьи наглухо перекрывают таежные тропы? А лесные завалы, вызванные ударной волной? Это тысячи гигантских стволов лежащих на пути исследователей. На первых порах не решаемая задача. Именно поэтому первопроходцы шли водным путем. Но дорога была нужна. Помогли русские поселенцы на Ангаре. Леонид Алексеевич на остатки средств от экспедиции заключил договор о прокладывании вьючной дороги к горе Стойкович и строительстве двух жилых изб на месте катастрофы.
В далеком 1928 году ангарские крестьяне из поселка Кежма, под руководством мастерового Г.К.Генца проложили знаменитую дорогу от фактории Ванавара до Пристани. Впоследствии ее назвали «Тропой Кулика». Протяженность тропы, составила чуть более 80 километров. Вели ее по старым эвенкийским охотничьим тропам и зимникам, в обход болот и высоких сопок. Делалось это для того, чтобы олени с одной стороны не тонули в болотах, а с другой, не сбивали копыта на каменистых вершинах. За основу была взята охотничья дорога известного эвенка Василия Ивановича Онкоуля ведущая на север от фактории.
Леонид Алексеевич Кулик был руководителем экспедиций по изучению Тунгусской катастрофы с 1927 года (первая экспедиция состоялась по инициативе и при содействии В.И. Вернадского) по 1941 год.
«До метеорита» из Ванавары можно добраться тремя способами: пешком, по воде и воздухом. Раньше тропа Кулика была основным путём «до метеорита». Второй способ — двухсоткилометровый водный путь по Подкаменной Тунгуске, Чамбе и Хушме. Он часто используется и сейчас, однако моторная лодка проходит по нему только в паводок – с мая по начало июня, в остальное время обнажаются каменистые пороги. Третий путь — вертолётом из Ванавары. В этом случае, как правило, путешественник дважды оплачивает час работы вертолёта: «туда» и «обратно».
Сегодня по тропе Кулика ходят редко, немногочисленные туристы летают к эпицентру вертолётами.
Начало тропы Кулика. Гать на дороге, раскатанной вездеходами. Дорога переходит в тропку через 20-30 километров
Брод через реку Чамба
Путник на Тропе
Просмотрев фотографии дома я понял, что саму тропу – залитую водой канавку глубиной по колено между мягкими стенками из торфа и мха – я не сфотографировал.
-
-
Тунгусский поход
Мы сходили к Тунгусскому метеориту и сплавились до Байкита по Подкаменной Тунгуске.