Архивы за Сентябрь, 2009
Проводники
Наши проводники: Алу, Шама, Паппу и Прем, на третий день дождя, сидя в палатке на высоте около 3500 метров, греются у керосинки и бутылки рома.
За тремя морями
Типичная дхаба — забегаловка. Северная Индия, Манали, 2009
Сравнивая увиденную мной Индию с впечатлениями Афанасия Никитина, а ывал он там в 1466-1472, мало что изменилось. Появился интернет, связь и спутниковое телевидение, каждый пастух имеет сотовый телефон, а старые 70-летние брамины отправляют SMS друзьям из соседних деревень, но по духу всё осталось тем же. В качестве подтверждения, привожу цитату из «Хождения за три моря» с небольшими комментариями.
И жил я здесь, в Бидаре, до Великого поста и со многими индусами познакомился. Открыл им веру свою, сказал, что не бесерменин я, а (веры Иисусовой) христианин, и имя мое Афанасий, а бесерменское имя — ходжа Юсуф Хорасани. И индусы не стали от меня ничего скрывать, ни о еде своей, ни о торговле, ни о молитвах, ни о иных вещах, и жен своих не стали в доме скрывать. Расспрашивал я их о вере, и они говорили мне: веруем в Адама [Адам – вероятно Атман. У индусов это что-то вроде мировой души, воплощением и проявлением которой являются бесчисленные боги индуистского пантеона. Буты – мурти (изображения) богов, стоящие в индуистских храмах, в каждом доме, магазине, на каждом автомобиле и просто на улицах. Здесь и далее комментарии в квадратных скобках мои — Н.Л.], а буты, говорят, и есть Адам и весь род его. А всех вер в Индии восемьдесят и четыре веры, и все веруют в бута [В индуизме множество сект и вариаций верований, всё это осложняется огромным количеством учителей и создаваемых ими учений и ответвлений от традиции. За три недели мы увидели с полдесятка собраний, организованных «махатмами», со звукоусилением и соответствующей обстановкой. А уж объявлений о таких собраниях – бесчисленное множество. И это не считая бабб – странствующих йогов-аскетов, каждый из которых чем-то да отличается. Цифра 84 здесь кажется очень скромной. Надо сказать, что секты в рамках индуизма не враждуют, хотя и могут сильно отличаться. Например, в некоторых из них практикуются кровавые жертвоприношения, другие (которых большинство) категорически их не приемлют, и, тем не менее, конфликтов между учениями нет, все они объединены в одну пёструю религию]. А разных вер люди друг с другом не пьют, не едят, не женятся. Иные из них баранину, да кур, да рыбу, да яйца едят, но говядины никто не ест [Совершенная правда. Мяса и рыбы в Индии не найти практически нигде].
Пробыл я в Бидаре четыре месяца и сговорился с индусами пойти в Парват, где у них бутхана — то их Иерусалим, то же, что для бесермен Мекка. Шел я с индусами до бутханы месяц. И у той бутханы ярмарка, пять дней длится. Велика бутхана, с пол-Твери, каменная, да вырезаны в камне деяния бута. Двенадцать венцов вырезано вкруг бутханы — как бут чудеса совершал, как являлся в разных образах: первый — в образе человека [Возможно, Рама или Кришна – воплощения Вишны], второй — человек, но с хоботом слоновым [Ганеша – сын Парвати, с человеческим телом и слоновьей головой], третий человек, а лик обезьяний [Хануман – бог обезьян, герой эпоса «Рамаяна»], четвертый — наполовину человек наполовину лютый зверь, являлся все с хвостом. А вырезан на камне, а хвост с сажень, через него переброшен.
…
В бутхане же бут вырезан из камня черного, огромный, да хвост его через него перекинут, а руку правую поднял высоко и простер, как Юстиниан, царь цареградский, а в левой руке у бута копье [Вероятно, Хануман. Может быть, танцующий Шива (тогда в руке у него не копьё, а трезубец), но тогда все претензии к скульптору, на совести которого портретное сходство с обезьяной (и хвост). Шива – потому что…]. На нем не надето ничего, только бедра повязкой обернуты, а лик обезьяний. А иные буты совсем нагие, ничего на них не надето (срам не прикрыт), и жены бутовы нагими вырезаны, со срамом и с детьми. А перед бутом — бык огромный [… потому что Шива ездит на быке. Вахана – ездовое животное бога – ставится напротив храма этого бога. Бык – вахана Шивы, поэтому и бут должен быть Шивой], из черного камня вырезан и весь позолочен. И целуют его в копыто, и сыплют на него цветы. И на бута сыплют цветы [Цветы сыплют и сейчас. Или лепестки цветов. Или вешают гирлянды из цветов].
Индусы же не едят никакого мяса, ни говядины, ни баранины, ни курятины, ни рыбы, ни свинины, хотя свиней у них очень много [В основном всё так. А большущие серые свиньи ходят по Манди как у себя дома]. Едят же днем два раза, а ночью не едят, и ни вина, ни сыты не пьют. А с бесерменами не пьют, не едят. А еда у них плохая. И друг с другом не пьют, не едят, даже с женой [Ночью едят. А вина брамины не пьют, это верно. Судя по наблюдениям, брамины не едят совместно с иноверцами и с людьми других каст, да и еда у них какая-то другая. А вот с тем, что еда плохая, не согласен. Кухня сильно отличается от нашей, но неплохая]. А едят они рис, да кхичри с маслом, да травы разные едят, да варят их с маслом да с молоком, а едят все правой рукой, а левою не берут ничего. Ножа и ложки не знают [Руками (точнее, правой рукой) индийцы едят ловко и красиво, пачкая пальцы лишь до первого сустава. Легко есть так пустой слипшийся рис, но рис с жидкими соусами – целое искусство. У меня так и не получилось]. А в пути, чтобы кашу варить, каждый носит котелок. А от бесермен отворачиваются: не посмотрел бы кто из них в котелок или на кушанье. А если посмотрит бесерменин, — ту еду не едят. Потому едят, накрывшись платком, чтобы никто не видел [Не всё так строго].
А молятся они на восток, как русские. Обе руки подымут высоко да кладут на темя, да ложатся ниц на землю, весь вытянется на земле — то их поклоны [Сейчас, как правило, делают намаскар – поклон со складыванием рук «лодочкой», потом касаются рукой пола или ног мурти]. А есть садятся — руки обмывают, да ноги, да и рот полощут [Да, всё так]. Бутханы же их без дверей, обращены на восток, и буты стоят лицом на восток. А кто у них умрет, тех сжигают да пепел сыплют в реку [Место сожжения мёртвых – гхат, большие ступени на берегу реки. У гхата отдыхают люди, никакого страха по отношению к нему нет. Правда, отдыхают как-то меланхолично и печально]. А когда дитя родится, принимает муж, и имя сыну дает отец, а мать — дочери. Добронравия у них нет, и стыда не знают. А когда придет кто или уходит, кланяется по-монашески, обеими руками земли касается, и все молча [В деревнях особо уважаемых людей приветствуют поклоном с касанием их ног]. В Парват, к своему буту, ездят на Великий пост. Тут их Иерусалим; что для бесермен Мекка, для русских — Иерусалим, то для индусов Парват. И съезжаются все нагие, только повязка на бедрах, и женщины все нагие, только фата на бедрах, а другие все в фатах, да на шее жемчугу много, да яхонтов, да на руках браслеты и перстни золотые. (Ей-богу!) [Украшения – слабость индийской женщины. Лавочек с цветными браслетами, кольцами и прочим в индийских городках больше, чем всех других, и всё равно, по утрам у каждой из них царит необычайное оживление] А внутрь, к бутхане, едут на быках, рога у каждого быка окованы медью, да на шее триста колокольцев и копыта медью подкованы. И быков они называют ачче [Быков и коров на праздники украшают и сейчас, в том числе и колокольчиками].
Афанасий Никитин. Хождение за три моря. 1466-1472
Это почти случайная цитата, можно продолжать сравнивать, и общего поразительно много. Возможно, потому что четыре-пять сотен лет для индийской истории не срок.
Две цитаты
Достаточно услышать народную песню XV века, чтобы понять, как низко мы пали.
Антуан де Сент-Экзюпери
Мы считаем классическую музыку экстрактом и воплощением нашей культуры, потому что она — самый ясный, самый харак терный, самый выразительный ее жест. В этой музыке мы владеем наследием античности и христианства, духом веселого и храброго благочестия, непревзойденной рыцарской нравственностью. Ведь, в конце концов, нравственность — это всякий классический жест культуры, это сжатый в жест образец человеческого поведения. В XVI—XVIII веках было создано много всяческой музыки, стили и выразительные средства были самые разные, но дух, вернее, нравственность везде одна и та же. Манера держать себя, выра жением которой является классическая музыка, всегда одна и та же, она всегда основана на одном и том же характере пони мания жизни и стремится к одному и тому же характеру превосходства над случайностью. Жест классической музыки означает знание трагичности человечества, согласие с человеческой долей, храбрость, веселье! Грация ли генделевского или купереновского менуэта, возвышенная ли до ласкового жеста чувственность, как у многих итальянцев или у Моцарта, или тихая, спокойная готов ность умереть, как у Баха,— всегда в этом есть какое-то «наперекор», какое-то презрение к смерти, какая-то рыцарственность, какой-то отзвук сверхчеловеческого смеха, бессмертной веселости.
Герман Гессе. Игра в бисер
Жан Филлип Рамо. Сюита G минор
День после дня без машин
За время моего отсутствия в Москве общественный транспорт преобразился. Вчера был день без машин, официально признанный, а водители ездят в отглаженных сизых рубашках. Говорят, даже ларьки на остановках обязали продавать билеты.
Сегодня я попробовал проехать пару остановок. Так получилось, что при себе у меня была только тысячная купюра, и с ней меня, радея об общественном благосостоянии, не пустили в два троллейбуса и один автобус. Нет билета. Водитель не продаёт, потому что нет сдачи, в ларьке не продают, потому что «только кончились, через час подвезут», а деньги в ларьке не меняют потому что «не обязаны». Так и пришлось ехать на маршрутке, где тысячную купюру приняли, по-восточному цокая языком от радости.
Пишут, что вчера Митволь заблудился в метро — хоть какой-то прок от официального дня без машин.
Мы вернулись
Мы вернулись. Удалось побродить по горам, посмотреть Наггар, Маникаран, Манди, Манали, Ривалсар, немного Кулу.
Удалось побывать в деревне Холан, на местном празднике в честь змея Васуки. День в Дели тоже был интересным.
Не удалось забраться на ледники, зашли лишь на вершину Дронапарбати, 3830 метров. Трое суток непрекращающихся дождей досрочно выгнали нас из долины Маланы. Как только мы спустились, засияло солнце.
Фотографии будут позднее, когда проявлю и отсканирую слайды.
-
-
Тунгусский поход
Мы сходили к Тунгусскому метеориту и сплавились до Байкита по Подкаменной Тунгуске.