Некто Лукас

Психологическое консультирование и психотерапия

Психолог Денис Букин

Я не из тех психологов, которые консультируют потоком, по 8-10 часов в день. Не умею так. В чём-то завидую, но не могу – привязываюсь к людям, думаю о них, а так нельзя, когда на неделе сорок клиентов. Но когда люди заканчивает терапию есть возможность взять кого-то ещё. Как сейчас.

Работаю в направлении психоаналитической психотерапии, но не избегаю когнитивно-поведенческой, когда она эффективна. С чем справляюсь лучше:
— жизненный кризис («так дальше нельзя»);
— трудная ситуация («я запутался»);
— ситуация выбора («я не знаю, чего хочу»);
— спад («где найти источник сил»);
— самопознание («кто я, что делать, где найти источник творчества»).

Совсем не беру семейные пары (поскольку совершенно бесполезно: индивидуальная терапия решает проблемы пар лучше). Люблю психоанализ с целью самопознания и достижения личного счастья посредством приложения ума. Не люблю ленивых запросов в духе: «Скажи что сделать, я сделаю» (не хочу вкладываться заведомо без результата).

Формат классический: короткие разговоры один–два раза в неделю. Санкт-Петербург, временами Москва или по Skype, что, как показывает практика, не менее эффективно.

О себе. Базовое психологическое образование, магистратура по клинической психологии, курсы и школа в средневековом стиле – через наставничество. Личный анализ, супервизия. Успешный опыт частной практики.

Буду рад видеть. Пишите и звоните +7 916 120 15 80, +7 953 144 62 83.


Кот и монах

В IX или X веке на полях учебника греческого языка неизвестный ирландский монах написал эти стихи.

С белым Пангуром моим
вместе в келье мы сидим;
не докучно нам вдвоем:
всяк при деле при своем.

Я прилежен к чтению,
книжному учению;
Пангур иначе учен,
он мышами увлечен.

Слаще в мире нет утех:
без печали, без помех
упражняться не спеша в том,
к чему лежит душа.

Всяк из нас в одном горазд:
зорок он — и я глазаст;
мудрено и мышь cпоймать,
мудрено и мысль понять.

Видит он, сощуря глаз,
под стеной мышиный лаз;
взгляд мой видит в глубь строки:
бездны знаний глубоки.

Весел он, когда в прыжке
мышь настигнет в уголке;
весел я, как в сеть свою
суть премудру уловлю.

Можно днями напролет
жить без распрей и забот,
коли есть полезное
ремесло любезное.

Кот привык — и я привык
враждовать с врагами книг;
всяк из нас своим путем:
он — охотой, я — письмом.

Аноним IX-X в.
Пер. Г. Кружкова

Другой перевод

Забыл о славе я мирской
Ради уютной кельи
И Пангур белоснежный мой,
Со мной призванье делит.

И нет ни ссор, ни суеты,
Ни зависти меж нами.
И кот, и я увлечены
Любимыми делами.

Своим трудом я поглощен,
Святой наукой книжной.
И полон кот своих забот:
Его наука – мыши.

Врагу устроив западню,
Ко мне он мышь приносит.
А я – в сеть разума ловлю
Научные вопросы.

Пытлив и скор, кот вперил взор
В нору, где мышь таится.
Мои ж глаза глядят всегда
На книжные страницы.

Мой Пангур весело мурчит,
Когда добычу словит.
Я так же радуюсь, решив
Проблему в богословьи.

Сидим с котом мы за трудом,
Друг другу не мешаем,
Хоть занят я борьбой с грехом,
А кот – борьбой с мышами.

Отдам коту свою еду,
Свои печаль и радость.
И так вдвоем в ладу живем:
Монаху друг не в тягость.

Пер. В. Заславского


Мороженое

Мне семь, уже в школе, но ещё есть время на глупости. В классе учатся читать, писать и считать. Читаю я давно, считаю хорошо. Остаются лишь задания по письму. Палочки и крючки получаются корявыми, руки не слушаются меня, как не слушаются и сейчас. Но я не слишком упорствую: после того, как все задания формально выполнены, я дома один и заполняю время чем хочу.

Я читаю взрослые книги – они интереснее. У меня до крайности изысканные ритуалы чтения. Например, за крепким чаем с вареньем, непременно смородиновым. Липкие сине-фиолетовые следы отметили мои любимые книги как экслибрис. Или за «мороженым».

Из-за частых простуд мне не разрешают есть настоящее мороженое. Я пока ещё не достиг возраста протеста, поэтому придумал своё мороженое. Наливаю холодное, из холодильника, молоко в железную эмалированную кружку. Половину кружки, не больше. Потом развожу в молоке сахарный песок. Добавляю ложку за ложкой и перемешиваю, потом ещё, ещё и ещё. Продолжаю быстро мешать так что молоко образует в кружке воронку до самого дна. Сахара в молоке так много, что он уже не растворяется, Если перестать раскручивать в кружке моё «мороженое», сладкая муть вязким илом осядет на дно, поэтому я продолжаю вращать ложкой, изредка останавливаясь, чтобы отпить маленький глоток сладкой сахарной взвеси. Песок елозит по языку, щекочет нёбо. Я научился перемешивать молоко не глядя, так что могу продолжать читать, не останавливая воронки и ни капли не проливая через край. Сколько же сахара я съедал за книгу? И главное – зачем я это делал? Холодное молоко било по горлу сильнее мороженого, я понимал это, но ведь молока «мороженый запрет» не касался.

Я люблю увеличительные стёкла. Смотришь на привычную вещь и видишь новое: её устройство, несовершенства, отметины её истории. Даже пуговицы приобретают индивидуальность. Например, у левшей они вытерты иначе, чем у правшей. Не замечали? Я люблю рассматривать под лупой воспоминания. Стоит мысленно увеличить фрагмент раннего опыта, не спеша изучить его, как становится ясно, почему мы такие, какие есть, почему вряд ли изменимся и почему это не так уж плохо.


Настроение и музыка

Когда-то я занимался исследованием телесных проявлений эмоций, с детектором кожной проводимости (от сильных эмоций у человека потеют руки, соленая влага уменьшает электрическое сопротивление кожи) и электроэнцефалографом. Для эксперимента надо было ввести людей в определенное эмоциональное состояние, ответ на которое зарегистрировать объективными показателями. Но как вызвать у испытуемого нужную эмоцию? На этот счет есть своё исследование*. Оказывается, лучше всего с этой задачей справляется музыка. Сильное средство, универсальное – более или менее однозначно понимается разными людьми, и кроме того, ему трудно противодействовать. Пробивает самую изощренную внутреннюю критику.

Значит, через музыку можно управлять настроением. Тогда, казалось бы, если грустный человек послушает веселую музыку, его грусть развеется? Как бы не так! У грустного человека бодрая веселая музыка вызовет лишь раздражение. Грустная музыка, соответствующая настроению, напротив, ускорит проживание грусти и впоследствии улучшит настроение. Совпадение, когерентность внутреннего состояния и музыки, исцеляет, прослушивание грустной музыки способствует выходу из «эмоционального провала».

Если вы хотите помочь грустному другу выбраться из угнетенного состояния, бесполезно подбадривать его «с поверхности» жизни: ваша веселость лишь подчеркнет его грусть. Опуститесь к нему «на дно». Если это действительно близкий человек, пожертвуйте хотя бы на время своей бодрой весёлостью и попробуйте понять его.

В психотерапии часто встречается сказочная история с мертвой и живой водой – сначала мёртвая, потом живая. Одной живой не обойтись.


* Все сказанное взято из разных исследований, ссылки на которые приводить здесь не хочу (ибо надо искать, а не хочется).


It’s All Right With Me

Одна из самых известных версий It’s All Right With Me. Очень приглаженная. Ещё более слащавая, пожалуй, у Фрэнка Синатры. Мне же по душе блюзовая Тома Уэйтса, с обертонами и неоднозначностями, как неопределенный материал для проекций. Для проверки смелости перед роликом поле (и не говорите, что я не предупреждал).

 

 

 

 


Бизнес-этика

— Мой сын, смирению учитесь у овец!..
— Боюсь, что стричь меня вы будете, отец!

Это двустишие Уильяма Блейка собрало в себе весь свод обычаев и правил бизнеса. Корпоративная культура, идея команды, компания как семья – всё, что позволяет снизить издержки бизнеса (зарплату наёмных работников), всё здесь.


Закон о побоях в семье. Начало статистики

Прошло совсем немного времени с принятия поправок о декриминализации побоев в семье. Первая статистика удручает. По словам мэра Екатеринбурга Евгения Ройзмана, число обращений в полицию по поводу семейного насилия выросло в 2,5 раза. Если раньше полицию вызывали по этому поводу 120-130 раз в сутки, то теперь – 300-350.

Противники закона говорят, что прекращение уголовной ответственности за применение кулаков дома сняла барьер, за которым психическое и экономическое семейное насилие переходит в физическое. Сторонники уверяют, что раньше жены боялись, что домашний боксер надолго сядет в тюрьму после первого раунда, и в полицию не заявляли, теперь они вполне согласны охладить бойца 15-ю сутками административного заключения. Скорее всего, имеют место обе эти тенденции, но какая из них сильнее – станет понятно через несколько лет. По статистике тяжких «семейных» преступлений. Семейное насилие со временем не останавливается и уж тем более не обращается вспять.

Неожиданно у сторонников разрешить милые домашние потасовки появилась поддержка со стороны противников ювенальной юстиции. История с «терапией привязанности» и изъятием приёмных детей у семьи Дель (об этой истории все знают понаслышке, то есть ничего не знают, ещё бы – журналисты не связаны никакими обязательствами, тогда как психологи не могут раскрывать частную информацию об атмосфере в семье) странно смешалась с законом о декриминализации побоев, что на впечатлительные натуры плохо действует.

И почему традиционные культуры так любят проводить благочестие кулаками? Идея договориться с ребенком редко приходит им в голову.


Сюжеты

Bruno_Cremer
Бруно Кремер в роли комиссара Мегрэ

Жизнь подкидывает сюжеты покруче выдумок Достоевского. Жорж Сименон был обычным репортером полицейской хроники, и брал идеи у полицейских. Хватило на столько книг, сколько он успел написать, недостатка в историях не было. За бокалом коньяка рядовой районный следователь расскажет вам семейных историй о наследстве, бизнесе с родственниками и запутанных отношениях через поколения больше, чем заключается в греческих мифах. Правдивых историй. И очень обыденных.


Из  рассказа: «Он был образцово-правильным. Настолько, что решив убить конкурента, он оформил лицензию на оружие»


Кабинет

kabinet-1

Убежище, рабочее место, атмосфера. Большую часть времени провожу здесь, поэтому всё устроено как нужно. Пишущая машинка (они меняются, но всегда большие, канцелярские), настольная лампа (куплена у тряпичников в конце канала Сен-Мартен во время одной из вылазок в Париж), будильник (выторговал его на блошином рынке Сент-Уан у хронопистого барахольщика в шелковом шейном платке), блокнот и ноутбук. Радио работает как усилитель, существующие радиостанции меня не устраивают. Но зеленая лампа «кошачий глаз» настоящая. Позади книги. Не все – только самые нужные. За шторой на полу пытается укрыться лоток с литерными рычагами от пишущей машинки «Континенталь», он попал в кадр случайно.

kabinet-2

Если вы подключите к компьютеру немецкий лапмовый радиоприемник 50-х, не пожалеете. Купить такой всё сложнее (и дороже – ищите некомплектный и несите его к дедушке-мастеру). С 1960-х в приемниках есть специальный вход, он обозначен значком катушечного магнитофона, нужен лишь специальный шнур. В ранних приемниках вход-розетка рассчитан на подключение «вертушки», электропатефона. Если вы включите в него компьютер, почти наверняка получите глухой искаженный звук: тембр нужно корректировать эквалайзером (и не задирайте громкость, чтобы усилитель не хрипел как в бронхите – ранние электропатефоны давали слабый сигнал). Подключить CD еще сложнее, надо впаивать в шнур резистор и ставить выносной эквалайзер. Но хлопоты того стоят, джаз на старых динамиках звучит великолепно.

kabinet-3


Самый сильный страх — страх выйти за границы чужих ожиданий. Проблема в том, что ожидания слишком неопределенные; самые осторожные предпочитают замереть и притвориться дохлой гусеницей