Некто Лукас

Психоанализ для самопознания

Зигмунд Фрейд Психоанализ

Друзья,

я провожу сеансы психоанализа. В первоначальном, настоящем его смысле – не когда проблемы припёрли к стене и надо что-то сделать, но для самопознания. Интеллектуального, въедливого, критичного, смелого, честного, без самообмана и жалости к себе.

Формат классический: короткие встречи для разговора. Два раза в неделю, по 50-60 минут. Москва, в районе метро Белорусская или по Skype, что немного сложнее, но тоже работает.

О себе. Психологическое образование, магистратура по клинической психологии, курсы и школа в средневековом стиле – через наставничество. Личный анализ, супервизия. Опыт частной практики.

Буду рад видеть. Пишите и звоните +7 916 120 15 80.


Процесс распада

Есть много хороших книг с бодрой драматургией в духе: «Вот герой. У него всё хорошо. Затем что-то происходит, и всё становится плохо. Герой находит в себе силы и преодолевает обстоятельства – всё снова хорошо». Духоподъёмные книги любят читатели, они попадают в шот-листы конкурсов, кинематографистам они нравятся, да и продаются они лучше.

Но гениальные книги другие. В них история распада, крушения, неудачи. «Пена дней» Виана и «Ночь нежна» Фицджеральда – такие книги подкупают правдивостью.

Человек идёт к старости и смерти. Успех краток, и с его завершением жизнь не кончается. Очевидные вещи, но в искусстве их как будто нет. Дальше идеи смерти на пике мало кто идёт. Куда труднее развернуть историю достоинства до конца. В этом смысле Фицджеральд мне нравится больше Хемингуэя, он выглядит честнее, хоть и не так эффектен.

Кусочек из его «Крушения»

Разумеется, вся жизнь – это процесс разрушения, но удары, служащие причиной драматической стороны этого процесса, – те внезапные сильные удары, что, как представляется, наносятся извне, – те, которые вы запоминаете и во всем вините и о которых в минуты слабости рассказываете друзьям, оказывают действие не сразу. Есть удары иного сорта, те, что наносятся изнутри, те, которых вы не чувствуете, пока не станет слишком поздно оказывать сопротивление, пока вы наконец не осознаете, что в некотором отношении больше никогда не будете так же хороши, как прежде. Крушение первого рода, по-видимому, происходит быстро, второго же – почти незаметно для вас, но то, что оно произошло, вы осознаете совершенно неожиданно.

Собственно говоря, человек может потерпеть множество разных аварий – например, если произошла авария в голове, право принимать решения отбирают у вас другие! А после аварии в теле остается лишь покориться белому миру больниц. Возможна и авария в нервах.

Незадолго до этого, сидя в кабинете одного замечательного врача, я выслушал тяжкий приговор. Сохранив остатки того, что при взгляде в прошлое представляется самообладанием, я продолжал заниматься своими делами в том городе, где тогда жил, не особенно переживая, не думая – в отличие от героев книг – ни о том, сколько еще не сделано, ни о том, что станется с тем или иным обязательством.


Такая работа

Увольняюсь из большой компании. На мне куча секретных документов. Хранятся в железном шкафу, с постраничной описью в прошнурованном журнале. И главное – сдавать их некому. Никто не хочет брать такое добро, оно как камень на шее. А обходной-то подписать надо… Раз так – уничтожаем.

Секретные документы режут в подвале, на измельчителе. Это что-то вроде большой мясорубки. Оператор в синем халате просматривает папки, сверяет их с актом и бросает в воронку. Машина рычит, и фарш из сводок улетает по большой железной трубе куда-то в соседнюю комнату.

Документов много. Найти своё, составить акт, сверить (уничтожить лишнее смерти подобно) и сложить в черные пластиковые мешки – прорва работы. И вот, передо мной три мешка, а на часах восемь. «Мясорубка» закрыта. Оставляю мешки под столом и ухожу. Нарушение режима, но не складывать же всё назад в шкаф.

На следующий день прихожу на час раньше, в надежде, что мешки не обнаружат. А их-то и нет. Уборщицы выкинули вместе с мусором. Старались, тащили к лифту – в них же килограммов по тридцать!

Конечно, агенты мирового зла на свалке не копаются. Да и зачем им копаться, если цифры попадают в газету «ВедРомости» раньше, чем на подпись к главному бухгалтеру. Но если бумаги найдут не те люди, скандал может получиться знатный. Хорошо, что мусор не увезли. И мешки в контейнерах удачно прикрыли: столовка выбросила протухшие овощи. Закинули мы с коллегой галстуки за спины и стали рыться в овощах. Если будете копаться в мусорке – опасайтесь гнилой картошки, очень склизкая субстанция из неё вытекает.

После полудня я притащил мешки на измельчение. Рваные, мокрые и вонючие. Оператор попросил открыть каждый, удостоверился, что внутри нет расчленённого трупа, надел резиновые перчатки и отправил бумаги по железной трубе. А нас коллеги отправили домой. Все как один сказали, что мы очень устали. Настолько утомились, что невозможно находиться с нами рядом.


Как возвращать рога

Однажды журналист Хантер Томпсон писал эссе о писателе Эрнесте Хемингуэе. Побывал в его доме, в маленьком городке Кетчуме. Томпсон – скандальный журналист и хулиган, а Хемингуэй – легенда, кумир, икона. Видимо, Томпсон захотел оставить что-нибудь на память о Хемингуэе. И тут некстати подвернулись оленьи рога, они над входной дверью его дома висели. В-общем, Томпсон поддался импульсу и свистнул, слямзил, умыкнул, похитил и украл эти рога.

Потом Томпсон жалел о своём поступке, часто говорил об этом своей жене и хотел рога вернуть. Время шло, а Томпсону в Кетчум было не по пути. Потом Томпсон умер. Как и Хемингуэй – застрелился. А рога остались. На днях, через 52 года после кражи, вдова Томпсона вернула рога семье Хемингуэя. Вот они.

14022314_10153797801084117_46354583069625630_n

 

Кажется, глупость и абсурд, но так ли это? Может, эти рога ему помогали писать? Хемингуэя к тому времени уже не было в живых, а у родных кроме рогов реликвий осталось много.

И потом, как возвращать рога? Вещь крупная, к входной двери их не подкинешь. Можно, конечно, зайти и извиниться, но действительно ведь стыдно. Что сказать? «Вот ваши рога?» – грубо; «Вот рога вашего отца», – и того грубее. Можно начать издалека: «Когда-то давно я украл у вас рога», –  но до конца точно не дослушают. Да и как это сейчас выглядело: «Знаете, я вдова писателя Хантера Томпсона. А вот, кстати, ваши рога. Их муж украл. Давно. Пятьдесят лет назад. Ему стыдно было… нет, правда, он говорил… хотел вернуть. Но как-то зайти не было повода, Уж простите. Не поцарапались в машине? Я аккуратно везла».

В итоге вернули, и то хорошо. Проверьте на чердаке, может что от дедушки завалялось? Я нашёл книгу «Приключения бравого солдата Швейка». Одолжил почитать лет двадцать назад, потом уехал. Теперь стыдно возвращать. Но я верну.


Сталкер по детству

Ребенок для взрослых будто и не живет. Он растет, чтобы жить когда-нибудь в будущем. Сначала готовится к школе, потом к старшим классам. Музыкалка, художка, секции. Не в радость, но ничего, в жизни пригодится. А что хочется – не сейчас, потом успеет. Когда вырастет.

Со старших классов понеслась: подготовка к институту, профессия, практика, молодой специалист. Карьера, ипотека. Накопления к пенсии. Подготовка вошла в привычку. Укоренилась с подачи родителей, желающих добра.

Люблю проверять идеи на экстремум. Бывает, дети умирают раньше, чем взрослеют. Так что же, по меркам умных взрослых они не жили? Потому что не сдали экзамен или не взяли ипотеку? Дети живут, их чувства интенсивнее эмоций взрослых, а мысли – важнее мыслей дядь и теть. Чтобы понять это, авторитарным родителям нужна неизлечимая болезнь ребенка. До детства здоровых есть дело только потом и только психологу – человеку, которому довелось самому, во второй раз, прожить детство во взрослом теле. Сталкеру по детству.


С косогора

Закат с косогора

Облаковедение – наука суровая. Стоило ради такой игры света прокатиться пять метров вниз по глинистому пригорку? Думаю, да.


Призыв

Пустынный провинциальный супермаркет. Мальчик семи-восьми лет завис у игрушек. Строгая мама у касс ищет его взглядом, не находит, после чего рычит раскатистым басом: «Васятка, а подойди-ка ко мне!» Из караулки виновато выглядывает растерянный охранник с биркой «Василий Михайлович».


«Вокруг мусора и миллионеров»

Великий Гэтсби. Оригинальная обложка 1925 года

«Вокруг мусора и миллионеров» – таким был один из вариантов названия книги «Великий Гэтсби». Говорящее. Но слишком очевидное, нет интриги.

Если вдуматься, в «Гэтсби» нет положительных героев кроме, пожалуй, самого рассказчика. Дэйзи стоит своего Тома, Джордан показала себя циничным выбором. Ну а Гэтсби… под романтичным флёром его истории лишь попытка перекупить возлюбленную у богатого соперника, предложив ещё больше.

Симпатичнее всего Ник. И отец Ника, конечно, с его: «Если тебе вдруг захочется осудить кого-то,вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты».


Про рекламу на «Теориях и практиках»

Как работают вирусные ролики с точки зрения психологии

В XXI веке рекламе пришлось сильно эволюционировать: многие прежние приемы перестали действовать на пресыщенную информацией аудиторию. Чтобы ненавязчиво подобрать ключ к эмоциям зрителя, креативщики придумывают интригующие и ироничные ходы, а на смену билбордам пришел вирусный маркетинг в соцсетях. В совместном спецпроекте ВОС и «Теории и практики» объясняют, как создаются видеоролики, которые немедленно хочется расшарить. Психолог Денис Букин рассказал T&P, какие приемы заставляют нас нажимать на кнопку Share и почему новая реклама не сулит нам глянцевую жизнь, а снимает чувство вины за «скуку обыденности».

http://theoryandpractice.ru/posts/14255-pereday-drugomu


Совы и другие птицы

Большую часть жизни я считал себя «совой». Вечером не мог уснуть, работал ночами, после чего спал до полудня. На первом рабочем месте я даже выторговал себе особый режим: приходил в 11, а уходил… уходил когда придётся.

Есть мнение, что деление людей на «жаворонков» и «сов» неправомерно. Оно обусловлено не генетическими или физиологическими причинами, а лишь психологическими особенностями и закреплено в виде устойчивого поведения. То есть, «совы» – это «жаворонки», которые в силу разных обстоятельств сместили свою активность к ночи и привыкли так жить. Обстоятельства эти могут быть объективными: особый рабочий график, «совиная» активность людей в окружении или наоборот – попытка выкроить время для уединенной работы на фоне непонимания близких. А могут быть субъективными, и они куда интереснее.

На мой взгляд, не последнее место среди субъективных факторов смещения распорядка дня «в ночь» занимает склонность к прокрастинации. Люди попросту не успевают сделать днём всё, что запланировали, а чувство вины ноет больным зубом. Вот и занимаются они делами ночью. Конечно, не высыпаются за утро, встают в плохом настроении, не могут собраться с силами и прокрастинируют до вечера, чтобы к ночи снова вернуться к незавершенным делам. В итоге – плохое самочувствие, постоянное чувство вины и неспособность выполнить даже простые задачи.

Другой вариант жизни «совы» – прокрастинация начинается с дневного пробуждения и продолжается до раннего утра. Никакой продуктивной жизни в этом случае вообще нет.

Конечно, я беру крайние варианты. В реальной жизни всегда есть компромисс, и обязательные дела хоть как-то делаются. Но тот ли это компромисс, о котором мечтают в детстве? Может, при другой организации жизни сил хватило бы на что-то кроме обязательных дел?

Не хочется вдаваться в теоретические споры, кому надо, тот найдёт ссылки на соответствующие исследования. Я провёл эксперимент на себе, изменив своё расписание в сторону раннего пробуждения. Получилось неплохо. Чувствую я себя лучше в роли «жаворонка», а успеваю больше. Да, бывают дни, когда тупо сидишь перед чистым листом. Но такие дни (а вернее ночи) бывают и у «сов». Соблазн скатиться к ночной жизни велик. Ещё бы, он подкреплён многолетней привычкой. Кроме того, я потерял способность продуктивно работать ночью. Но мне это и не нужно, я успеваю много сделать днём.

Не утверждаю, что всем «совам» надо менять свой режим, в конце концов отчего-то он таким сложился. Но и не понимаю «сов» с хронической усталостью – тех, которые живут как живётся, не осмеливаясь экспериментировать с собственным графиком. В конце концов, приятнее быть осознанной «совой». «Совой», которая отважилась попробовать «жавороночью» жизнь и поняла: «Нет, не моё».


Л. Бетховен, Д. Карпани – Шотландская застольная

Шотландская застольная. Муз. Л.В. Бетховен, слова Д, Карпани. Русский текст А. Глоба. Поёт Максим Михайлов. Из фильма-концерта «Киноконцерт». 1941 г.

Постой, выпьем в дорогу еще.
Бетси, нам грогу стакан,
Последний, ей-богу! Бездельник,
Кто с нами не пьет!

Налей полней стаканы.
Кто врет, что мы, брат, пьяны?
Мы веселы просто, ей-Богу!
Ну кто там бессовестно врет?

Постой, выпьем в дорогу еще.
Бетси, нам грогу стакан,
Последний, ей-богу! Бездельник,
Кто с нами не пьет!

Ей-ей, весело пьется.
К чертям все, что не льется.
Кто там над нами смеется?
Сосед, наливай, твой черед.

Легко на сердце стало,
Забот как не бывало.
За друга готов пить хоть воду,
Да жаль, что с воды меня рвет.