Некто Лукас

Психологическое консультирование и психотерапия

Психолог Денис Букин

Я не из тех психологов, которые консультируют потоком, по 8-10 часов в день. Не умею так. В чём-то завидую, но не могу – привязываюсь к людям, думаю о них, а так нельзя, когда на неделе сорок клиентов. Но когда люди заканчивает терапию есть возможность взять кого-то ещё. Как сейчас.

Работаю в направлении психоаналитической психотерапии, но не избегаю когнитивно-поведенческой, когда она эффективна. С чем справляюсь лучше:
— жизненный кризис («так дальше нельзя»);
— трудная ситуация («я запутался»);
— ситуация выбора («я не знаю, чего хочу»);
— спад («где найти источник сил»);
— самопознание («кто я, что делать, где найти источник творчества»).

Совсем не беру семейные пары (поскольку совершенно бесполезно: индивидуальная терапия решает проблемы пар лучше). Люблю психоанализ с целью самопознания и достижения личного счастья посредством приложения ума. Не люблю ленивых запросов в духе: «Скажи что сделать, я сделаю» (не хочу вкладываться заведомо без результата).

Формат классический: короткие разговоры один–два раза в неделю. Санкт-Петербург, временами Москва или по Skype, что, как показывает практика, не менее эффективно.

О себе. Базовое психологическое образование, магистратура по клинической психологии, курсы и школа в средневековом стиле – через наставничество. Личный анализ, супервизия. Успешный опыт частной практики.

Буду рад видеть. Пишите и звоните +7 916 120 15 80, +7 953 144 62 83.


С новым годом

Поскольку есть желание устроить цифровой детокс и залезть с ногами в бумажные книги, поздравляю всех с наступающим новым годом. С  психоаналитическим пожеланием понимать свои желания.

Чем стал для меня год.

  1. Моей главной работой стало психологическое консультирование и психотерапия. Час за часом. Много практики. И хороших результатов больше, куда больше, чем разочарований. Заинтересованный человек может изменить свой характер, свою жизнь, своё будущее. У нас получается.
  2. Вторая книга написана, но развалена до составляющих. Книга должна быть развалена перед тем, как оформиться окончательно. Начиналась она как брошюра про пишущие машинки, а заканчивается как солидный труд по психологии литературного творчества, с примерами, исследованиями, советами и случаями из практики. Я очень надеюсь, что летом она появится в магазинах. Как обычно, с фотографиями и роликами Камиля Гулиева.
  3. «Развитие памяти по методикам спецслужб» наконец вышла по-английски в издательстве Macmillan, и скоро выйдет ещё на восьми языках. А может, и больше. Мы надеемся, что больше. Спасибо за это людям, которые вложили в проект свои силы и самих себя. 
  4. В этом году состоялся самый удачный курс по памяти в МТС – с огромным интересом, умными вопросами и прекрасной организацией. И в этом же году состоялось самое неудачное моё выступление в «Клубе читающих бизнесменов», которое началось неработающими микрофонами, а закончилось серией плохих статей в прессе и мутной обратной связью. Я готовился разговаривать о качестве жизни и продуктивности, а всё сошло к фонвизинской максиме «А географию зачем учить, извозчик сам довезет?» Впрочем, это «неудачное» получилось относительным: я встретил дружелюбных и толковых людей, которых буду помнить. Например, меня узнали сотрудники музея Ф.М. Достоевского, которые летели со мной в самолёте. Оказывается, я проспал замечательную турбулентность ). 
  5. Время расставляет вещи на свои места. Попутчики, союзники, друзья. Слова, дела, мотивы и приоритеты – всё открывается со временем. Попутчики ушли. Друзья остались друзьями. В этом году я укрепился в вере в людей и поставил точку с теми, от кого слишком много ждал.
  6. Петербург. Я люблю этот город. Шагомер говорит, что я прошел по нему не меньше двух с половиной тысяч километров. По числу книг, фильмов, встреч, историй и наблюдений (и чашек кофе в самых разных местах) я побил рекорд последних двух десятилетий. 
  7. Я лучше чувствую людей и чаще радуюсь жизни; стал более уязвимым, но вместе с тем – более открытым. Это необычные ощущения, они мне нравятся. Буду экспериментировать дальше.

Поздравляю с новым годом и желаю приятных итогов и больших планов. Смелости в задумках и сил для их осуществления. Проявленных желаний, наслаждения жизнью без деструктивных иллюзий и свободы, которую дают все эти вещи.


Сдать себя в починку

Это реклама встречи с психологом. Умный и знающий, он промывает мозги щеткой и улыбается то ли от удовольствия, связанного с властью над массами, то ли от предвкушения гонорара. Да, как ни удивительно, люди могут относиться к себе и к своей психике очень функционально, как к полезной вещи. Они могут отдать себя «в починку» чужому дяде. Они достаточно умны, чтобы не доверить ему свою машину или свои деньги, но могут доверить ему свою личность и свою жизнь. Чем больше уверенности источает дядя, чем проще его концепция и чем категоричнее суждения, тем больше охотников «сдать мозги механику».

Ко мне довольно часто обращаются со словами: «Можно меня загипнотизировать, чтобы всё стало иначе?» «Загипнотизировать» можно; «иначе» – не станет. Я не берусь «мыть» чужие мозги. Мне это не интересно. Я не считаю директивную психотерапию эффективной и не наслаждаюсь властью.

Жак Лакан утверждал, что аналитик становится частью симптома пациента – включается в фабулу его фантазий, вовлекается в его бессознательные проявления. Психолог-механик становится частью симптома своих клиентов. Клиенты не хотят считать себя автономными и самостоятельными людьми – психолог реализует с ними драйв власти. Клиенты наслаждаются мазохизмом, значит они встретят психолога-садиста. Что же, каждому своё. Как человек, живущий в мире со своим бессознательным, я предпочитаю иметь дело с равными: не получаю удовольствия от мазохизма и не наслаждаюсь ролью садиста. Моя практика показывает, что психотерапия без доминирования и подчинения ведет к свободе и открывает радость жизни. А садо- или мазо- – всего лишь невроз, от которого можно освободиться.


Старые приятели

В Питере у меня есть знакомая бабушка. Она не совсем бабушка, ей лет 40, но когда загримируется — очень бабушка. Она профессиональная нищая. Надо сказать, я хорошо отношусь к нищим. Всякое бывает. Даже к профессиональным нищим -спокойно. Когда я ездил в Университет, встречал ее на «красной» ветке метро, она промышляла там «Мы люди не местные». Мне показалось, что слишком часто встречал. И долго, все шесть лет учебы. Потом я закончил университет, переехал на Юго-Восток, и пути наши разошлись. Пару раз я видел ее в метро, когда ездил к друзьям. Потом я уехал в Москву. Потом вернулся. И удивительно было встретить в метро ту же бабушку. Я абсолютно точно узнал ее. Подумал тогда: надо же, прошло столько времени, а ей всё восемьдесят.

Но все меняется, Маск выпустил Теслу, Греф осваивает «Machine Learning», и бабушке приходится меняться вслед за миром. Теперь она поёт на площади перед моей станцией метро. У неё громкий хриплый голос. Она поёт фолк на неизвестном горском языке. Фолк, какой так удачно аранжируют скандинавские металлисты. В нем небесный простор и суровость гор, не прощающих ошибок; сила древнего народа и загадочность непонятного языка. Берет за душу почище «Чёрного ворона». И все это чрезвычайно, чрезвычайно громко. Надо ли говорить, что все важные звонки застают меня на этой площади?


Рауль Пек. «Молодой Карл Маркс»

Рауль Пек. Молодой Карл Маркс

На 14-м фестивале немецкого кино в «Авроре» прошел фильм Рауля Пека «Молодой Карл Маркс». Это фильм о молодости Маркса, а точнее – о плодотворном и определяющим всю его последующую жизнь периоде с 1842 по 1847 годы, со встречи Маркса с Энгельсом в Париже до написания черновика «Манифеста Коммунистической партии».

В фильме есть главное об двух этих людях – в нём видны гуманистические истоки их взглядов. Не политика, не экономика, а сострадание и эмпатия определили их. Нам упорно навязывают стереотип о том, что Маркс выпустил на свет джинна классовой борьбы, что совершенно неверно. Стихийная вражда между буржуа и пролетариями была с самой промышленной революции. Маркс с Энгельсом лишь обосновали горький вывод: слова о свободе, равенстве и братстве останутся словами, пока не будут подкреплены реальным противостоянием классов. Они не хотели войны ради войны, они лишь убедились, что нет других способов прекратить дегуманизацию.

Марксизм лег в основу нескольких психотерапевтических теорий. Это странное сочетание – экономико-политическое учение и психотерапия. Но в том-то идея, что любви к человеку, веры в человека и экзистенциального понимания человека в марксизме хватит и на терапию. Это неочевидный тезис, и он прослеживается на протяжении всего фильма.

В картине явно просматриваются несколько смысловых слоёв. Первый – исторический, хорошо понятный тем, что узнает о Марксе впервые (да, все слышали о Марксе, но мало кто выходит за рамки мифологического представления о нём). Все прочие содержат массу отсылок к книгам героев фильма, и без них не будут понятны. Так, странно выглядят семейные отношения героев для тех, кто не знаком с «Происхождением частной собственности, семьи и государства». Словесная стычка в клубе, тоже далеко выходит за рамки заочного конфликта Энгельса с отцом. Герои обвиняют одного из промышленников в эксплуатации детского труда. Он отвечает на обвинение тем, что все так делают, что конкуренция заставляет его нанимать на работу детей. Ведь если он не будет эксплуатировать детский труд, а другие будут, конкуренция разорит доброхота. Буржуазный аморализм происходит не от того, что буржуа – злые и порочные люди. Конкуренция заставляет их делать трудный выбор – перестать быть добрыми или разориться, и они по слабости или под давлением обстоятельств выбирают первое. Конкуренция принуждает рабочих к наемному труду, она же заставляет собственников выжимать из наемных рабочих всё без остатка. Круг замыкается, и в этом круге не остаётся ни добра, ни свободы. Ни для кого. Под давлением экономического принуждения действуют все участники.

Иными словами, человеку, знакомому с марксизмом, в фильме будет понятно больше, чем неофиту. Впрочем, от этого картина остаётся интересной и для тех, и для других. Однако у всего есть мера. После фильма в зале была попытка провести обычную для фестивалей дискуссию. И эту дискуссию участники превратили в фарс, в первую очередь полным незнанием истории Европы. Занавесом стало недоумение одного из участников, почему вместо русского Бакунина в фильме не появился русский Ленин. Ещё большее удивление вызвал у него ответ, что события в фильме происходили за двадцать лет до рождения Ленина. Конечно, людям, не оскверненным даже минимальным знанием истории, фильм не понравится.

Впрочем, это не страшно. В русском прокате этого кино нет и не будет, и причин тому много. У пиратов он тоже вряд ли появится. В оригинале звучат три языка: немецкий, английский и французский, так желающим посмотреть его здесь придётся искать подходящую озвучку или субтитры.


Догада

«Догада» – не просто мультфильм. Это десятиминутная экзистенциальная драма в духе Кафки и Беккета. Постепенно выходя за границы нормальности, ближе к финалу веселый абсурд скатывается в мрачный хичкоковский хоррор. Семейная история, по цинизму не уступающая Ларсу фон Триеру, смягчается появлением лукавого медведя, так что заканчивается всё хэппи-эндом, в который, однако, плохо верится. Открытый финал. Призрачная развязка. Зыбкое благополучие с самыми плохими прогнозами.


Неспособность пережить скуку навлекает на человека больше неприятностей и бед, чем другие опасные качества. Агрессивность или подозрительность доставляют массу проблем, но в самые опасные авантюры люди пускаются от скуки. Они могут придумать себе войну, любовь, многообещающее предприятие. Поверить в них. Разменять на них всю свою жизнь – только бы убежать от скуки. И чужую жизнь заодно. А если бы не страх скуки, могли бы просто жить и быть счастливыми


Правила игры

Правила игры

«Правила игры» – фильм Жана Ренуара 1939 года. Да, сына импрессиониста Огюста Ренуара, героя нескольких его картин. Сам режиссер назвал жанр этой картины «весёлой драмой». Подходящая характеристика. Анатомия буржуазной семьи: несколько хороших в целом людей превращают собственную жизнь и жизнь друг друга в законченный идиотизм.

Сначала фильм освистала публика – хотели отдохнуть, но веселье получилось грустное. Ренуар порезал кино, сделав его более динамичным. И заодно сильно сократил свою роль, он сыграл Октава. Но фильм всё равно не понравился фашистам, и его  запретило коллаборационистское правительство Виши. Потом во время бомбардировки союзников лента сгорела. Восстановили фильм только в 1959 года. И тут наступило признание, которого не ждал и сам Ренуар.

Для людей, которые любят кино, фильм к просмотру обязателен. Он сглаженный и условный как картины модернистов, поэтичный как проза 20-х. Грустный и меланхоличный как проза Чехова, но, пожалуй, более человеколюбивый.

Да, в фильме есть сцена охоты. Настоящая, хотя и черно-белая, как всё кино. Кроликов жалко.


Давным-давно мне угрожали расправой. Само-собой неопределенной и тайной, без свидетелей: «Вот поедем мы с тобой в лес…». А кому не угрожали? Иной раз и согласишься, что зря отменили цензуру, зря «Крестного отца» в широкий прокат пустили. Каждый второй «отец», а каждый третий – «крёстный».

Сейчас осень. Вечер пятницы. Много работы, которую надо закончить к понедельнику. Перерыв. Потягиваю чай с вареньем и вспоминаю того самого несостоявшегося Аль Капоне. Где же он? Так в лес хочется. Тихо там. Листьями пахнет. 


Дэвид Виснер – Сектор 7. Облачная история

Нельзя пропустить. В «МИФе» вышла книга Дэвида Виснера «Сектор 7» о дружбе мальчика с облаком. Книга без текста, с одними только иллюстрациями. Трогательная и абсолютно хронопская история в духе Кортасара, Виана и Кэрролла.


Spy School: Are You Sharp Enough to be a KGB Agent?

Да, я ношусь с «Памятью» как курица с яйцом. Но ведь не удивительно.

Книга в рождественской выкладке английской сети Waterstones. Старый добрый детектив с парой-тройкой убийств и справедливостью в финале – лучший способ провести рождественскую неделю для англичанина. По мне это очень приятно, попасть в «Gifts» на Рождество. Особенно учитывая, что новых детективов в мире тьма, а англичане ещё и книжки «золотого века детектива» 1920–30-х с удовольствием читают. Очень приятно. И от этого так трудно закончить, наконец, рукопись второй книги, в которой нет ни строчки fiction.