Некто Лукас

Психологическое консультирование и психотерапия

Психолог Денис Букин

Я не из тех психологов, которые консультируют потоком, по 8-10 часов в день. Не умею так. В чём-то завидую, но не могу – привязываюсь к людям, думаю о них, а так нельзя, когда на неделе сорок клиентов. Но когда люди заканчивает терапию есть возможность взять кого-то ещё. Как сейчас.

Работаю в направлении психоаналитической психотерапии, но не избегаю когнитивно-поведенческой, когда она эффективна. С чем справляюсь лучше:
— жизненный кризис («так дальше нельзя»);
— трудная ситуация («я запутался»);
— ситуация выбора («я не знаю, чего хочу»);
— спад («где найти источник сил»);
— самопознание («кто я, что делать, где найти источник творчества»).

Совсем не беру семейные пары (поскольку совершенно бесполезно: индивидуальная терапия решает проблемы пар лучше). Люблю психоанализ с целью самопознания и достижения личного счастья посредством приложения ума. Не люблю ленивых запросов в духе: «Скажи что сделать, я сделаю» (не хочу вкладываться заведомо без результата).

Формат классический: короткие разговоры один–два раза в неделю. Санкт-Петербург, временами Москва или по Skype, что, как показывает практика, не менее эффективно.

О себе. Базовое психологическое образование, магистратура по клинической психологии, курсы и школа в средневековом стиле – через наставничество. Личный анализ, супервизия. Успешный опыт частной практики.

Буду рад видеть. Пишите и звоните +7 916 120 15 80, +7 953 144 62 83.


Иногда надежда

Порою ночью в лесу
Заплутавший видит огонь
И в надежде спешит на свет
Не зная что это дом
Где живет людоед

Жан Кокто.
Перевод М. Яснова

Цепляясь за надежду так легко потерять осторожность.


Особенности харизматичных предпринимателей

Можно ругать Достоевского, и мне он часто не нравится своей вязкостью, но временами он точен в своём негативизме:

Даже сам генерал Иван Федорович, человек происхождения темного, был бесспорно и с уважением принят везде. Уважения он и заслуживал, во-первых, как человек богатый и «не последний» и, во-вторых, как человек вполне порядочный, хотя и недалекий. Но некоторая тупость ума, кажется, есть почти необходимое качество если не всякого деятеля, то по крайней мере всякого серьезного наживателя денег. Наконец, генерал имел манеры порядочные, был скромен, умел молчать и в то же время не давать наступать себе на ногу, — и не по одному своему генеральству, а и как честный и благородный человек. Важнее всего было то, что он был человек с сильною протекцией. 

Ф.М. Достоевский. Идиот

Однажды я вел занятие у предпринимателей. Разбиться на пять групп, казалось бы, чего проще. Госслужащие делают это в десять секунд, студенты – в пять. Лидерство, инициатива, проекты – занятие было не про это – предприниматели ведь. Состоявшиеся. Вроде бы, так обозначил заказчик. Но разбиться на пять групп оказалось для них трудной задачей. Никто не хотел быть лидером, люди бегали кругами и поминутно спрашивали:
– А как разбиваться? По какому признаку?
– Как хотите.
– Это как?!
Мне стало интересно, что будет дальше, но организатор действа, шепнув мне: «Так с ними нельзя», – встала как строгая воспитательница детского сада и распределила всех по группам. Вот и получается, что «имел манеры порядочные», «скромен», «умел молчать», «не давать наступать себе на ногу» и «был человек с сильною протекцией». А остальное… вовремя найдется строгая воспитательница, которая скажет детям харизматичным лидерам, как в круг встать.


Доктор, откуда у вас такие картинки?

Джордж Смайли. Шпион, выйди вон!

Я читал лекцию в одном литературном музее. Аура спецслужб прочно прицепилась ко мне с недавнего времени, так что в афишу организаторы вынесли постер фильма «Шпион, выйди вон!» – Гэри Олдмен в роли Джорджа Смайли. После лекции ко мне подходит служительница музея и говорит: «Зачем, почему, кого вы ставите нам в пример? На афише – фотография Чикатило. Мы – уважаемый музей, и к нам приходят люди и возмущаются. Человек пять было. Вам должно быть стыдно!»


Гоголь и время

Гоголь был ранним современником Флобера и на поколение опередил Мопассана. Все они писали об одном и том же – о скуке, бедности, несвободе. О вопиющей разнице между реальным обыденным и книжным возвышенном, которая становилась всё больше с прорастанием капитализма в жизнь. И в литературоведение они попали под схожими названиями: последователи Гоголя произвели на свет натуральную школу, французы – натурализм.

Но странно: в мире Гоголя недолюбливают даже поклонники русской литературы. В противовес Толстому и Достоевскому. Удивительно, почему? Гоголь пишет тоньше Толстого (каламбур случайный, не буду переделывать) и целостнее Достоевского. Не претендуя на знание литературоведческих теорий предположу, что Гоголь пришелся не ко времени, и этого ему не могут простить до сих пор. Классифицировать его трудно. Он абсурднее Кафки, экзистенциальнее Сартра. Мастер беллетристики – его истории захватывают и пробирают, а триллер «Вий» явно сильнее стокеровского «Дракулы». Талантливый фантаст: «Портрет» оригинальнее уайлдовского «Портрета Дориана Грея». Если отбросить стереотип, связанный со временем жизни Гоголя, его вполне можно причислить к постмодернистам. Трудно положить его в коробочку, невозможно один раз и навсегда подписать.


Вяземский


Петр Вяземский. Рисунок А.С.Пушкина

В детстве мне в руки попали два тома репринтного издания писем Пушкина. Третий безнадежно отсутствовал, и никакой возможности добыть его не было, так что эпистолярного поэта я знал счастливым, до его крупных долгов и семейных передряг. Среди корреспондентов Пушкина самым заметным был Петр Вяземский. Ему Пушкин писал самые остроумные, самые искренние письма. И самые вольные в языке, надо сказать, от цензурных многоточий пестрит в глазах. Вяземский писал не хуже – смешно, смело, открыто. Стихи Вяземского мне не особенно понравились. Я их не запомнил. Но совсем недавно я наткнулся на издание его записных книжек, и тут!

Поставлю это в заголовок слайдов для книжной встречи:

Иные любят книги, но не любят авторов — неудивительно: тот, кто любит мед, не всегда любит и пчел.

Точная критика на границе с эпиграммой:

Херасков чудесное, смелое рассказывает всегда, как дети рассказывают свои сны с оговоркой будто:

И будто трубный глас восстал в пещерах мрачных,
И будто возгремел без молний гром в дали,
И будто бурная свирепствуя вода,
От солнечных лучей, как будто от огня.

Будто это поэзия!

Ох, верно:

Беда иной литературы заключается в том, что мыслящие люди не пишут, а пишущие люди не мыслят.

 

Наводит на крамольные мысли:

Многое может в прошлой истории нашей объясниться тем, что русский, т.е. Петр Великий, силился сделать из нас немцев, а немка, т.е. Екатерина Великая, хотела сделать нас русскими.

По «Записным книжкам» можно исследовать природу смешного

  «Нет круглых дураков, — говорил генерал Курута, — посмотрите, например, на В.: как умно играет он в вист!»

 

«Никогда я не могла хорошенько понять, какая разница между пушкой и единорогом», — говорила Екатерина II какому-то генералу.   «Разница большая, — отвечал он, — сейчас доложу вашему величеству. Вот изволите видеть: пушка сама по себе, а единорог сам по себе».   «А, теперь понимаю», — сказала императрица.

 

 Летом, в окрестностях Варшавы, молодые барыни катались на лодке по большому озеру. Лодка покачнулась, и дамы попадали в воду. Англичанин, влюбленный в одну из них, увидев беду, тотчас кинулся с берега в озеро, нырнул и вытащил барыню, но, заметив, что это была не возлюбленная его, бросил ее опять в воду и нырнул еще раз, чтобы спасти настоящую.

 

NN. говорит о X., писателе расплывчатом: «Он чернилами не пишет, а его чернилами слабит».

 

Во время маневров император Александр Павлович посылает одного из флигель-адъютантов своих с приказанием в какой-то отряд. Спустя несколько времени государь видит, что отряд делает движение, совершенно несогласное с данным приказанием. Он спрашивает флигель-адъютанта: «Что вы от меня передали?» Выходит, что приказание передано было совершенно навыворот. «Впрочем, — сказал государь, пожимая плечами, — и я дурак, что вас послал».

 

   1.   NN: Что ты так горячо рекомендуешь мне К.? Разве ты хорошо знаешь его?
Р: Нет, но X. ручается за честность его.
NN: А кто ручается за честность X.?

2.   Начальник департамента. Мне кажется, я вас где-то встречал.
Молодой проситель, желающий получить место в департаменте. Так точно, ваше превосходительство, я иногда там бываю.

3.   Молодой офицер, приехавший в Москву: Сделай одолжение, Неелов: сыщи мне невесту. Смерть хочется жениться.
Неелов: Охотно, у меня есть невеста на примете.
Офицер: А что за нею приданого?
Неелов: Две тысячи стерлядей, которые на воле ходят в Волге.

 

Кто-то сказал про Давыдова: «Кажется, Денис начинает выдыхаться». — «Я этого не замечаю», — возразил NN. «А может быть, у тебя нос залег?»

Довольно, иначе я процитирую здесь всё. В наши дни Вяземский почти забыт. Может быть, он попал в тень современников: Пушкина, Давыдова, Батюшкова, Жуковского, Дельвига. Восстание декабристов пришлось на его молодость. А может, много прожил – русская публика этого не любит. Стихи Вяземского понравятся не всем, уже современники считали их архаичными, но пропустить его записные книжки было бы неразумно.

Про переиздания. На мой взгляд, гениально:

Мы видим много книг: нового издания, исправленного и дополненного. Увидим ли когда-нибудь издание исправленное и убавленное. Такое объявление книгопродавцев было бы вывеской успехов просвещения читателей.

Галиани пишет: «Чем более стареюсь, тем более нахожу что убавить в книге, а не что прибавить. Книгопродавцам расчет этот не выгоден; они требуют изданий дополненных, и глупцы (потому что одни глупцы наперехват раскупают книги) того же требуют».


Практическая ностальгия

Ролик, реклама пишущей машинки IBM Selectric. Ниже сотни ностальгических слезливых комментариев: кто-то сам на такой на такой писал, у кого-то мать или отец. Но среди всех комментариев выделяется один, примерно такого содержания: «Тарахтит как старая арба. Пружину муфты цикла надо менять, в правом сальнике загустела смазка – прокачать шприцем. Ремень съехал с шкива на моторе, если так оставить – порвется». Механик. Мастерство никуда девается.


– Есть пожелания по договору о японском издании?
– Да, и очень много.
– Убрали пункт про обязанность автора вычитывать материал перед печатью…
– Ура! Подписываем!


«Память» в Macmillan’е

Spy School by Denis Bukin Macmillan

https://www.panmacmillan.com/authors/denis-bukin/spy-school

Книжка про память и шпионов на английском языке выходит в лондонском Macmillan’е. Я доволен и пока не вполне верю в происходящее. Macmillan, где издавались Кэрролл, Йейтс, Киплинг и Уэллс.

Спасибо Камилю Гулиеву – мы уже сделали вторую книгу и я надеюсь, что ты пройдешь со мной третью и четвертую.
Байраму Аннакову за то, что верил и не остановил это безобразие, когда оно слишком затянулось.
Ирине Гусинской за то, что нашла нас и сделала бумажное издание из проекта, который на бумаге не планировался. И за то, что связала нас с «Контекстом».
Володе Вдовикову – ты лучший редактор.
Светлане Щелоковой за перевод.
Саше Коллонтай – за вкус к английскому языку.
Рите Карлссон и агентству «Kontext Agency» за терпение, находчивость и смелость.

Я доволен.


Рецепт спокойствия

Разговор с ветеринаром.
– Кот просыпается рано утром и начинает петь. Что посоветуете?
– Пустырник.
– Котам можно пустырник?
– Коту и не надо. Пустырник хозяевам.


Трубокуры. Алджер Хисс

Кусочек будущей книги про пишущие машинки, которая должна выйти в следующем году. Не удержался от темы разведки.

================
В истории права примечателен случай, в котором идентификация пишущей машинки имела государственное значение. Он связан с процессом по обвинению в шпионаже высокопоставленного сотрудника Государственного департамента США Элджера Хисса. Хисс занимал высокое положение и имел массу заслуг: председатель фонда Карнеги, участник Ялтинской конференции, генеральный секретарь учредительной конференции ООН в Сан-Франциско. В августе 1948 года Уиттакер Чемберс – журналист, редактор журнала «Тайм» и раскаявшийся агент советской разведки – обвинил Хикса в том, что в конце 1930-х он передавал русским секретную информацию. В качестве доказательства Чемберс передал следствию четыре рукописные записки, шестьдесят пять машинописных копий документов Госдепартамента и пять микрофильмов со снимками документов того же ведомства. Чемберс в присутствии следователей эффектно достал доказательства из тыквы в собственном саду, из-за чего документы в прессе прозвали «тыквенными».

Чтобы доказать, что документы принадлежат Хиссу, их сравнили с его личными письмами. Следствию представили также пишущую машинку, на которой якобы отпечатали машинописные копии – Woodstock с серийным номером 230 099. С момента написания документов прошло более десяти лет, и к тому времени машинка сменила владельца. При экспертизе были заметны как сходства между «тыквенными» документами и образцовым оттиском, так и различия, поэтому эксперты смогли сделать лишь вероятностное заключение. Защита Хисса подвергла сомнению то, что машинка № 230 099 принадлежала Хиссу. Во-первых, судя по серийному номеру, машинка была изготовлена в 1930 году, а Хисс купил свой Woodstock в 1927. Во-вторых, дело имело настолько громким, что ради него машинку, основное доказательство, могли подделать. Чтобы доказать возможность фальсификации, адвокат Хисса заказал профессиональному механику и эксперту в области пишущих машин Мартину Тителлу изготовить точную реплику машинки № 230 099. Через два года работы Тителл воссоздал индивидуальные особенности машинки настолько точно, что эксперты не могли отличить документы, выполненные на машине-оригинале от документов, отпечатанными на реплике.

По итогам судебного процесса в феврале 1950 года с Алджера Хисса были сняты обвинения в шпионаже, его осудили лишь за ложные показания на суде. Уже через две недели после приговора сенатор Джозеф Маккарти представил в Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности список из 205 имен сотрудников Госдепартамента, якобы бывших тайными коммунистами. Началась эра «охоты на ведьм» в США, которая продолжалась вплоть до 1957 года, когда Маккарти умер от цирроза печени, вызванного хроническим алкоголизмом.

Поведи себя Хисс иначе в конце 1930-х – кто знает, может быть, другим было бы сотрудничество США с СССР во Второй мировой войне. Занимай Хисс другую позицию в 1945-м – возможно, другими были бы результаты Ялтинской конференции. На деле Алджера Хисса сделал себе имя тогда ещё сенатор Ричард Никсон – тот, чья карьера закончилась после Уотергейтского скандала. Как много может изменить один человек. И одна пишущая машинка.