Некто Лукас

Просто живу

Я учился в физматшколе. Некоторых из школы исключали, и они уезжали домой. Мы, те, кто остались, переживали за исключённых: не у всех жизнь в родном городе складывалась хорошо. Как-то раз недалёко от общежития я встретил такого вот исключённого, он приехал в гости.
— Как ты? Чем занимаешься? — спросил я.
— Живу.
Меня в 16 ошарашил этот ответ. Что значит «живу»? Я ожидал ответ об области знания или направлении физики, о книгах, людях. Как можно просто так «жить»?

Однажды уехал и я сам, закончил школу и уехал. Много чего потом делал. Но это его «живу» понял не так давно. Можно просто чем-то заниматься и жить. Можно ничего не делать и жить, тоже вариант, бывает. Вот не жить — в любом случае плохо. А вы? Вы живёте?


Настольная лампа

Настольная лампа

Светильник из старой швейной машины, бронзовой сварочной проволоки и латунного листа. Брутальная белая пайка. Горелкой и медным припоем вышло бы лучше, но я решил, что газовая горелка дома — это слишком. Хотя…

P.S.Сделаю на заказ такую или похожую лампу, на лампочке Эдисона, с диммером. Себе уже ставить некуда.


Это мой жир!

Чтобы спаять металл, нужен флюс. Обычно это кислота. Капаешь кислотой на место соединения деталей, а сверху немного расплавленного припоя. Припой растекается красивым ртутным шариком там, где была кислота — аккурат по границам капли. Хорошо, если кислота ляжет ровно. А если нет — припой расползется отвратительной кляксой. Чтобы паять красиво, кислоту смешивают с субстанцией, похожей на раскисшее мыло. Выглядит то, что получается, не очень. И называется соответствующе: паяльный жир. Зато его наносишь так, как хочется, и припой ложится как надо.

Для пайки бронзы с латунью нужен специальный флюс. Я долго искал его, и наконец, нашел в одном дальнем магазине для гиков-сантехников. Приехал. Посмотрел. То, что надо. Оставил на прилавке, бегу к кассе и вижу боковым зрением, что затрапезного вида чувак берет в руки заветную баночку и заинтересованно изучает. Слишком заинтересованно. Просто накатило: я месяц ее искал. Вне себя, я резко останавливаюсь, разворачиваюсь, и неожиданно для себя заявляю:
— Дружище. Верни эту штуку на место. Это _мой_ жир!


Умеренный фрейдист

Коллега и приятель охарактеризовал свою профессиональную позицию как «умеренный фрейдист».
– Это как? – спрашиваю.
– Почитаю, пользуюсь, но «Мойдодыр» не вызывает восторженного желания написать диссертацию. Вот это: «Вдруг из маминой из спальни, кривоногий и хромой» – совершенно не трогает, потому что чаще всего умывальник – просто умывальник.

Настолько понравилось, что думаю, не примкнуть ли к умеренным фрейдистам.


История для триллера

В 2015 году в Германии пожизненный срок заключения получил некий медбрат Нильс Х. Его страстью было вводить пациентам препараты, влияющие на работу сердца, и потом реанимировать их. Он делал это отчасти из-за скуки, а отчасти чтобы быть нужным. Проделывал эти манипуляции Нильс довольно часто. В большинстве случаев ему удавалось вернуть пациентов к жизни, но десятки людей он всё-таки потерял.

Сдаётся мне, что стиль поведения в духе «привести ситуацию к краху, чтобы спасти её», встречается чаще, чем принято считать. В отношениях, в работе, в психологическом благополучии. Не скучно. Адреналин. Слава реаниматора, который справляется с любыми трудностями – на виду. Личное участие в дезорганизации – скрыто. Скорее всего, скрыто от себя самого, в бессознательном.


Три этапа психотерапии

Александру

В истории психологического консультировании и психотерапии было три этапа.

Первый – внушение. Здесь маги, заклинания, месмеристы с «животным магнетизмом». Гипнотизеры, клетчатые штаны, качание карманных часов, эффектные восклицания. Кашпировский на экране – тоже здесь. И тренеры успеха, пожалуй. Никаких мыслей, никакого осознания. Только авторитарный психолог и безвольный пассивный клиент.
– Доктор, сделайте, чтобы со мной этого не было.
– Закройте глаза. Расслабьтесь. Ваши руки легкие. У вас этого нет.
И правда нет. Или есть, но не видно. Можно жить и со слоном в комнате, если накрыть его кружевной салфеткой, какими бабушки накрывали черно-белые телевизоры.

Второй – осознание. Ситуации, жизненные развилки. Интерпретации, сновидения, оговорки. И озарения. Археология воспоминаний – не просто копание, а последовательный разбор с одной целью: как прошлое влияет на настоящее. Эмоции, честность. Трудная временами честность, с которой легче. Как генеральная уборка в квартире – тягомотно, но результат радует. И выяснение главного: чего я хочу и чего это будет мне стоить? Решения. Не текучее существование по инерции или под влиянием других, а осознанные решения. Жизнь не по рельсам, самостоятельный выбор маршрута.
В таком консультировании нет иерархии. Психолог и клиент идут наравне. Все ответы в голове клиенты, психолог идет рядом, поддерживает, иногда интерпретирует, а иногда провоцирует.
– Откуда это у меня? Как сделать, чтобы было по-другому?
– О чем вы сейчас думаете?

Третий – спонтанность. Ежедневное, ежеминутное ощущение бытия. Эмоции, впечатления. И ошибки. Отношения с людьми, радости. Уязвимость. Да, уязвимость, беззащитность перед другим, который может предать, и будет больно. Но будет и тот, кто поймёт, сохранит верность, и ты будешь счастлив. Спонтанность – это позволить себе быть человеком. Счастливым человеком. Кто-то называет это благодатью, кто-то дзеном, а кто-то любовью.
– Сегодня я увидел в проруби под мостом уток, и знаешь – купил хлеба и покормил. Думал, опоздаю на работу, но нет, успел. И настроение целый день хорошее.
– Я рад за тебя.
Здесь не просто равенство клиента и психолога. Последний может, имеет право быть несовершенным и не скрывает этого. В отличие от непроницаемого аналитика из предыдущего этапа, психолог так же уязвим, как и клиент. Он рискует. Это трудно, но так надо.

История психологии шла, но предыдущих этапов не отрицала. По сей день сохранились и «гипнотизеры», и «аналитики», и «гуманисты». Каждый выбирает по себе: по уровню развития, по целям и по тому, как он ценит собственную свободу.


Честная психотерапия

Самое сложное в ремесле психолога – добраться от запроса, с которым пришел клиент, до реальной проблемы. Её сложно найти, но ещё сложнее о ней рассказать. Это, как сейчас говорят, контринтуитивно. Ведь казалось бы, если у человека панические атаки, зачем говорить о смысле жизни и целях? Ведь заниматься надо паническими атаками. При депрессии надо заниматься настроением, при заикании – речью, при конфликтах на работе – коммуникативными навыками. Бывает, что так и есть, но чаще первичный симптом, с которым и приходят к психологу, лишь указывает на другую проблему. Панические атаки могут быть от нереализованности и страха прожить бесполезную жизнь, депрессия – от насилия над собой, заикание – от неспособности справиться со сложными обстоятельствами.

Перед психологом всегда стоит выбор: остаться честным и пуститься в длинный разговор о реальных причинах проблем или заниматься тем, чем просят. В первом случае рискуешь остаться непонятым, чрезмерно заумным, странным или даже жадным. Во втором – идёшь на сделку с совестью и получаешь легкий заработок. И сделка с совестью вроде бы мягкая, ведь делаешь то, что клиент просил. И доля вины клиента в такой нечестности есть: он эмоционально не готов к правде, хочет сладкую обезболивающую микстуру вместо эффективного решения. Но всё равно это сделка с совестью.

Однажды, в самом начале пути психолога, я выбрал честность и продолжаю оставаться в ней. И не потому что я такой хороший, а потому что враньё клиенту очень напоминает душевную проституцию; потому что это обесценивает работу и ведёт к выгоранию. Оставаться честным в профессии психолога в долгосрочном плане здоровее.

Мне грустно видеть, как врут клиентам коллеги. К счастью, всё меньше таких психологов. И всё меньше таких клиентов. Отрадно, что люди в большинстве своём готовы слушать и внимательны к себе.


Примерить психотерапию

Что бы мы ни делали в жизни, у нас это может получиться, а может не получиться. Порадоваться тому, что получилось – особое искусство. А когда не получилось…

Реагировать на неудачи и негативными обстоятельства можно четырьмя способами.
1. Менять обстоятельства.
2. Приспосабливаться.
3. Раздражаться и винить окружающих.
4. Ныть и винить себя.

Интересно, что в разные школы психотерапии отдают предпочтение разным методам. Школы позитивного мышления и коучинг предпочитают менять обстоятельства, зачастую отрицая или вытесняя негативные эмоции раздражения или жалоб. Непреодолимые обстоятельства популярные психологи этих школ предпочитают не замечать: если не получается, значит мало хочешь. Когнитивно-поведенческая терапия делает акцент на адаптации и переосмыслении проблемы так, чтобы она не вызывала негативных эмоций. Гештальт и психоанализ уделяют внимание выражению и проживанию эмоций, оставляя в стороне вопрос о любой активной реакции. В целом же, чем строже придерживается определенной школы тот или иной психолог, тем сильнее выражено предпочтение одного из способов справляться с жизненными трудностями. Попытки классифицировать эти способы превратились в отдельную теорию копинг-стратегий – птичий язык психологов, на котором они могут хотя бы говорить друг с другом. Но и здесь отдельные популярные авторы вносят ещё больше сумятицы, когда спрямляют углы, упрощают и дают готовые рецепты.

В итоге оказывается, что ни одна из психологических школ, особенно в своей популярной форме, не может заменить… мудрость. Получается, что работа психолога остается штучной, с глазу на глаз. Нет, психолог вовсе не мудрец и на это звание не претендует. Но подставить зеркало и помочь примерить на себя подходящую стратегию жизненной стойкости, как портной помогает примерить пальто, он может. С психологическим благополучием как с одеждой. Один покупает готовое, по Свияшу, Курпатову, Лабковскому или Литваку. Дешево и с брендом. Другой заказывает по фигуре – дорого и надо ходить на примерки. Зато сидит лучше. Каждому идёт своё.


Реальность фантазма

Я редко пишу что-то из разговоров с клиентами, но на этот текст получил особое разрешение.

«В моем детском садике, на площадке, были деревянные скульптуры великанов. В детстве всё кажется большим, а эти великаны казались огромными. Я их очень боялась. Представляла, как они оживут. Могут погнаться, убить и съесть меня. Теперь, когда я прохожу мимо этой площадки, мне совсем не страшно – ведь простые деревяшки. И всего-то в человеческий рост, не такие уж крупные. Но тогда…».

Большинство страхов живёт фантазмом. Угроза лишь воображаемая. Но и у ребенка, и у взрослого – выросшего ребенка, детский фантазм реальнее объективной реальности. Зная это, я отношусь к фантазмам максимально серьёзно.

Пройдя собственный психоанализ, я вспомнил свои детские фантазмы и понимаю, как сильно они повлияли на меня. Кто видел эмоции людей, когда они говорят о своём детстве, тот не будет считать детские измышления глупостями. Они красивые, величественные, иногда угрожающие, но всегда искренние и никогда не глупые.


Маркус Фай. Путь аналитика

Маркус Фай. Путь аналитика

Маркус Фай. Путь аналитика. Перечитываю эту книгу каждый год, с момента ее появления, в шестой раз. В ней нет новаторской теории, авторской школы или универсального метода. Только личный опыт психолога, от стажера до президента пары психотерапевтических ассоциаций и профессора пары Университетов. Он откровенно описывает, как допускал ошибки и терпел поражения. Как пересматривал свои взгляды, как терял уверенность и учился. Нет ничего интереснее книги о личном опыте.

У Фая есть замечательное обобщение, его личное развитие повторяет развитие психоаналитической теории и практики. Онтогенез повторяет филогенез: начал с Фрейда, через стандартную аналитическую технику к Ференци, Винникотту, Кляйн, Биону и Лакану. У каждого взял своё, но со временем. Через каждую ступень ему приходилось прорастать. Жизнеутверждающая и вселяющая уверенность мысль. И то, что Фай озвучил её, описав свой путь, вызывает уважение. Не нужна новая теория, куда более значимо не побояться уронить авторитет, и описать личный опыт.