Некто Лукас

Не моё, услышал.

Характеристика атмосферы компании: многобоссие.


– Как ты себя чувствуешь?
– Удаволетворительно.


Истории, которые я покупаю

Пару лет я покупаю истории. Не ищу специально тех, кто мне их расскажет – сами попадаются. За обед, за билет в электричке, на небольшие деньги. Даже за неудавшуюся попытку обмана – коллекционер старья частенько рискует быть обманутым. Выглядит это так:
1) у меня просят помощи;
2) я соглашаюсь, но в обмен на интересную историю из жизни;
3) я покупаю обед, билет, или отдаю деньги;
4) мне рассказывают историю.

Люди охотно соглашаются на эту игру. Никто не отказал мне, никто не укорил в любопытстве. Напротив, люди находят удовольствие, в рассказе о себе. Если не утешение. И рассказывают правдивые истории, уж в таких ситуациях я ложь от правды отличаю. Но вот что интересно: вот так, «на улице», ни одной необычной истории я за два года не услышал. Все они очень банальные. Может быть, потому что анонимно, потому что нет глубокого контакта. Не похоже, что от меня хотят «отвязаться» – все рассказы искренние. И не похоже, что просто мне «не везёт» – в других ситуациях, о которых я никогда не напишу, происходящее с собеседниками очень индивидуально.


Нетребко – Безруков в опере


Старики

Люблю стариков. Им не нужно идти на компромисс, незачем рисоваться – они могут говорить всё, что думают.
Лекция про память в пожилом возрасте. Мест не хватает, последние стоят в коридоре. Стоят два часа.
Пожилые шумят как дети, приходится успокаивать их. Лектор, психолог-дефектолог, кричит поверх голов как в детском саду: «Ещё немного и я закончу, прекратили шуметь!». Старики не замолкают, но говорят тише.

В середине занятия:
– Хорошо, все устали. Расскажу анекдот.
Петербургские бабушки, они в старшем возрасте живее дедушек, да их и больше:
– Неприличный давайте!
Дедушки улыбаются и кивают головами:
– Да, неприличный лучше!
Интеллигентные бабушки встают в оппозицию:
– Никаких неприличных, здесь мужчины сидят!

В конце ещё один анекдот, про болезнь Альцгеймера, гостей, которые пришли на чай, хозяйку, которая подала чай три раза и последующее обсуждение визита: «Ну вот, даже чаем не напоили». От хохота осыпается побелка с потолка. Когда он затихает, дедушка в заднем ряду стучит тростью в пол и кричит: «Прям как с Петровной – расскажу ей, если не забуду!». Соседки кокетливо прыскают в кулачки. Обнаруживается и Петровна:
– На себя посмотри, интеллектуял помнящий!


То, что скрыто

Есть два сообщества – в соцсетях и в окружении – одно публичное, другой тайное, скрытое. В первом делятся радостями: новые проекты, достижения, свершения и праздники. Неудачи, падения, печали и потери остаются в темноте. О них молчат, их скрывают.

Как психолога, иногда меня пускают в тайный мир, я могу видеть жизнь целиком. И всё чаще я думаю, что самое главное происходит в этом тайном, сумеречном мире. Самое важное – решения, события, жизненные повороты – их свидетели и участники есть только в этом тайном сообществе. В нём мало людей, но это самые важные люди. Публичный мир – лишь фасад, связи в нём непрочные, поверхностные и почти ничего не значат. Наблюдать за ним приятно, но совершенно не информативно.


Самый главный страх

Самый сильный страх — страх выйти за границы чужих ожиданий. Проблема в том, что ожидания слишком неопределенные; самые осторожные предпочитают замереть и притвориться дохлой гусеницей. Что же, тоже способ жить.


Искусство быть несовершенным

В психотерапии интересны бытовые детали: как мы с клиентом договариваемся, как приветствуем друг друга и прощаемся. Как назначаем встречи, расплачиваемся. Как сообщаем об ошибках, прощаем или мстим, справляемся с недопониманием. Как спорим, ссоримся, миримся. Часто всё это важнее, чем предмет разговора. Это вовсе не значит, что каждый из нас считает просчеты другого, отмечая их в тайной тетрадке. Это значит, что мы оба постигаем искусство быть несовершенными, чтобы потом перенести его в жизнь


Военная служба больных

В электричке. Два простоватых джентльмена в черных шапочках, до сих пор не отошли от длинных праздников:
– Нам на 23 февраля женщины буденовки подарили.
– Так у вас не все, наверное, и в армии служили.
– Почти все. Только Женька, инструктор по тхэквондо, по здоровью не служил. А все остальные – и по йоге, и по детской гимнастике, и этот… который с беременными – все служили.
– Да ну! Все!?
– Да! По йоге, знаю, в железнодорожных, а по детской – зэков охранял. А Женька не служил. Но Женька… у-у-у, Женька! По пояс голый! С черным поясом! Он в Китае стоял. Я сам фотку видел. Напротив стены с башнями, вдаль смотрит и руки вот так… как Брюс Ли. До сих пор календари с этой фоткой продают, где он в Китае стоит.


Место бизнеса

Из разговора на терапии:
— Денис, почему мы мало говорим о моем бизнесе?
— Простите, я пытался вникнуть в вашу жизнь и немного отвлёкся.
Нет, бизнес – это много: социальность, дело жизни, самоидентификация. Но за всеми этими разговорами не просматривался человек. Мы были как будто на weekly meeting, вот и вырвалась «сырая» фраза. Хорошо, что чувства юмора хватило, и после паузы минуты в три (а по мне — в пятнадцать) мы посмеялись. А могли бы…