Ежегодная новогодняя ёлочка в этом году посвящена Жаку Тати – режиссёру, сценаристу и комику, всему его творчеству и в особенности фильму 1949 года “Праздничный день”.

Тати не просто снимал фильмы – он создал собственную поэтику, отдельный жанр, эстетику которого ни с чем не перепутаешь. Замедленная, сентиментальная, ностальгическая – как теперь говорят – ламповая. Тати умер, а фильмы на его языке снимают. Не говоря о том, что во многих современных лентах есть немного (или много) Тати, у него есть прямые наследники. По неосуществлённому сценарию сняли мультфильм “Иллюзионист”, где главную роль

Кто в Петербурге. Завтра, в пятницу, в 9 утра буду в Старбаксе на Невском 55. Экспресс-консультирование (предупредите в личке) или деловой завтрак: про психологию, книги, психоделические опыты и генерацию эндорфинов в лаборатории черепной

Под впечатлением от стихов Мишеля Уэльбека, современного Бодлера, выхожу из метро. У эскалатора ковыляет с палочкой согбенная временем и жизнью старушка, в руке потрепанная сумка с логотипом Elle. От изобилия мира гламура перепадает всем, даже этой старушке перепало.

В стеклянной будке смотрительницы замечаю отражение – бодлеровскую ухмылку на своём лице. Зацепил Уэльбек,

Ещё раз. Бьет – не потому что любит. Бьет – потому что любит бить.

В оценке ситуации семейного насилия психика жертвы всегда работает неверно, неадекватно. Насилие никогда не сворачивается, не оборачивается вспять. Это всегда последовательность: психологическое – вербальное – физическое. И всегда в сторону эскалации. Он не перестанет. Единственный выход из насилия – прервать отношения с

Гоголь был ранним современником Флобера и на поколение опередил Мопассана. Все они писали об одном и том же – о скуке, бедности, несвободе. О вопиющей разнице между реальным обыденным и книжным возвышенном, которая становилась всё больше с прорастанием капитализма в жизнь. И в литературоведение они попали под схожими названиями: последователи Гоголя произвели на свет натуральную школу, французы – натурализм.

Но странно: в мире Гоголя недолюбливают даже поклонники русской литературы. В противовес Толстому и Достоевскому. Удивительно, почему? Гоголь пишет тоньше Толстого (каламбур случайный, не буду переделывать) и целостнее Достоевского. Не претендуя на знание литературоведческих теорий предположу, что Гоголь пришелся не ко времени, и

В психотерапии интересны бытовые детали: как мы с клиентом договариваемся, как приветствуем друг друга и прощаемся. Как назначаем встречи, расплачиваемся. Как сообщаем об ошибках, прощаем или мстим, справляемся с недопониманием. Как спорим, ссоримся, миримся. Часто всё это важнее, чем предмет разговора. Это вовсе не значит, что каждый из нас считает просчеты другого, отмечая их в тайной тетрадке. Это значит, что мы оба постигаем искусство быть несовершенными, чтобы потом перенести его в