Традиция, которая понравилась. Итоги 2025.
- Год психотерапии. Ей посвятил подавляющее время и силы. Прошел длинный курс по психотерапии депрессии у Альфреда Лэнгле – давно хотел. Это ученик Виктора Франкла, основатель собственной школы. Получилось поговорить с ним. Как повторял один мой преподаватель, психология – наука средневековая, передаётся изустно; встречи значат больше, чем книги (и с высоты опыта Лэнгле кое-что подсказал).
- Влез в древнюю историю. Прослушал много лекций, изучал доступный мне Эрмитаж, мысленно возвращался в недостаточно обгулянные Лувр и Британский музей. И читал пиратские переводы последних изданий по археологии и истории. Да, спасибо энтузиастам, есть и такие: древняя история формирует зависимость. Специалистом не стал и не стану, но как-то напомнил лектору имя Диодора Сицилийского, когда речь зашла о пересказе Ктесия Книдского. Древняя история – мир людей, давно умерших, чьи имена помнят единицы, и то выборочно. Но это и мир ученых, ушедших не так давно и вполне живых: археологов, филологов, переводчиков, историков, музейщиков и популяризаторов. Федор Герасимович Мищенко, Артур Эванс, Майкл Вентрис, Леонард Вулли, Макс фон Оппенгейм, Соломон Яковлевич Лурье, Игорь Михайлович Дьяконов, Магомед Абдул-Кадырович Дандамаев, Мария Ефимовна Сергеенко, Михаил Леонович Гаспаров, Роберт Юрьевич Виппер, Георгия Андреевича Стратановский, Роберт Грейвс, Григорий Филимонович Церетели, ушедшая в этом году Аза Алибековна Тахо-Годи и другие – много имён. Живых, пожалуй, не буду перечислять, чтобы не выглядело как заискивание: нет-нет, да и встречусь с кем.
- Мои литературные вкусы стремительно стареют. «Эпос о Гильгамеше», Гомер, Аполлоний Родосский, Страбон, Диодор Сицилийский (да, я жду второго и третьего томов «Исторической библиотеки» в переводе О. Цыбенко, а их всё откладывают). И Геродот Галикарнасский, конечно. Этот год вполне можно было назвать годом Геродота. Полюбил его «Историю». Незаурядная книга замечательного человека. В определенном смысле первая книга жанра, потому что Геродот не только отец истории, но и отец литературной прозы (получается они братья). Про то, как читать «Историю» и Геродота, я напишу отдельно, потому что это жемчужина мировой литературы, и пропустить её значит совершит преступление против радости жизни.
В моих литературных вкусах всё меньше сюжетных книг и всё больше витиеватых арабесков, картинок для рассматривания, калейдоскопов, ковров, на которых отражается собственное бессознательное. «История» Геродота, Сказки тысячи и одной ночи, мемуары и записки путешественников, бестиарии, периегезы, Марко Поло, Жорж Перек, Гомер, Лённрот и Пруст. Это книги, которые можно читать с любого места, и они не надоедят. - Возможно, на вкусах отражается опыт научного редактирования. За год не так много – полторы книги. Одна пока не вышла, другую обещал доделать на новогодних каникулах. Одна рецензия в «Горький Медиа» и рассказ о психологии шпиономании на практической конференции. В целом литературной поденщиной деньги добывать сложно, но можно. С удешевлением (во всех смыслах) литературного творчества на базе ИИ эта профессия востребована, хотя я бы её переименовал. Зато теперь, рассматривая в магазине книгу, я открываю оборот титула и вслух читаю имя научреда. Вот бравый трудяга – бедолага, но молодец.
- А 2025 не год Геродота, потому что год велосипеда. Я покатался на складном велике c 16-дюймовыми колесами. Да так покатался, что умудрился разнести в лохмотья заднюю шину. Думал про себя, что совсем потерял форму – так тяжело на трех скоростях по горкам. А оказывается, это на маленьком велосипеде тяжело, а на классическом с колесами в 29 дюймов вполне неплохо. Близкие, посмотрев на мои эволюции, подарили мне гревел. Это туристический велосипед, вроде усиленного шоссейного, с рулем-бараном. После миниатюрного складного ездить на нём как вести двухэтажный автобус. Надо привыкнуть. Но тут закончился сезон, так что привыкать буду весной 2026. Есть большие надежды на новый сезон. Обзавожусь багажником, велосумками, разбираюсь с туклипсами, к которым с детства привык и жалею, что когда-то пересел с туринга на «горный» велосипед с уменьшенными колесами в 26 дюймов. Ещё летом написал краткую историю велосипеда, но никак не выложу здесь, потому что краткая история потянет на три длинных выпуска.
- Пишущих машин в реставрации было мало, но почти все были какие-то необычайно сложные, вплоть до возвращения из небытия. Запомнились один трёхрядный «Ундервуд», два канцелярских «Мерседеса» и редкий портативный «Континенталь». Все они были или семейные или коллекционные, то есть восстанавливать их не было практического смысла, но заказчикам хотелось вернуть к жизни именно их. Получилось. В случае с «Континенталем» применил способ восстановления главной пружины, подслушанный в разговоре с часовщиками. Ни в одной книге по ремонту пишущих машин его не встречал. Маленькое практическое открытие. Вообще же, на пишущие машины не хватало времени.
- На марке 2026 года мой складной велосипед. Он победил Геродота в конкурсе на тему марки. С открытками в этом году был провал. Спасибо тем, кто отправлял их мне. Неловко, но я сам почти их не писал и задолжал даже ответы. Попробую в том году.
- Сложнее встречаться с друзьями, больше встреч виртуальных. Но всё же иногда получается. Спасибо, кто отзывался, приезжал, находил время и принимал в гости.
- Заканчивать модно тем, с чего начал. Радуют клиенты. Жизнь многих из них идет к лучшему, если и не в плане внешних обстоятельств, то внутренняя душевная. Не всегда, не сразу, иногда странными путями, но что-то меняется, значит всё не зря.
В фото нет ИИ, хотя соблазн был. Так интереснее. И диск “Автобана” я сделал. Правда, вместо “Белого русского” американо с молоком.
