Хронопы и фамы

alechinsky-cronopio

Хронопы, фамы и надейки. Уверен, пройдет десять, двадцать или пятьдесят лет, эти слова появятся в словарях и каждому будет посвящено не меньше страницы. Потому что они – удобные обозначения фундаментальных черт характеров людей и описывают главное в отношениях человека с миром. 

Словечки эти в испанском языке придумал и пустил в мир выдумщик Хулио Кортасар, а на русский язык перевёл Павел Грушко, за что ему спасибо – лучшего перевода и не придумать. Представляю, сколько ему пришлось просидеть над «esperanza». Впервые хронопы и фамы и надейки появились в цикле рассказов «Жизнь хронопов и фамов». Фантастические существа, и об их внешности мало известно: хронопы – влажные зеленые фитюльки, фамы временами носят шляпы, а надейки – летающие микробы, которые легко вдохнуть по неосторожности (что приводит к страшным последствиям). Пожалуй, это всё. Однако этих скудных сведений вполне достаточно, потому что внешность не имеет значения для понимания сути каждого из существ. Разница между ними в душевной организации. Хронопом или фамом может быть хотя бы и кот. Мой кот, например, определенно хроноп. Никаких сомнений.

Кортасар описал сцены из жизни этих существ. Ситуации вполне жизненные, иногда даже бытовые. Из них понятно, что хроноп восторженный, добрый, но совершенно не приспособленный к жизни. Фам практичный, предусмотрительный и везде неплохо устроится. Далеко пойдет. Возможно, по головам других. Существо скучное и временами по этому поводу очень страдает, хотя долго это не продолжается. Надейка это… это надейка. Легкое порхающее существо, по-своему милое, но немного глупое.

Люди редко довольствуются абстракциями. Читатели хотели посмотреть на фантастических существ. Пьер Алешински, друг Кортасара, проиллюстрировал французское издание «Хронопов». Кому как, а мне его абстрактные иллюстрации не понравились. К тому времени, как я увидел их, хронопы были моими друзьями уже пятнадцать лет, и всё это время я представлял их себе совсем другими.

Рассказы рассказами, но типажи хронопов и фамов оказались ёмким и удобными. Сам Кортасар часто употреблял их в разговорах, переписке, заметках. Даже в опубликованных им эссе, совершенно серьёзных, они оказались очень уместными. И главное – они были понятны читателям и хорошо обозначали, о какого рода людях идет речь. Так воображаемое стало частью реальности, живет самостоятельно и от автора уже не зависит. Во всяком случае, среди моих средств навигации в реальности слова «хроноп» и «фам» занимают видное место. А значит, надо идти дальше.

Я тяготею к хронопам. Быть хронопом трудно. В самом деле, что значит быть хронопом? Во-первых, это означает лёгкую неуместность нахождения среди людей. А во-вторых – неприспособленность к общепринятому. Одно из слов, с которыми не дружат хронопы – жаргонизм «подсуетиться». Хронопская идиосинкразия. Хронопы не умеют подсуечиваться. А вот фамы подсуечиваться умеют. Быть фамом выгодно и приятно. Скука фамьего существования неплохо компенсируется уверенностью: уж фам-то знает, как надо жить. Зато хронопом быть интересно. Чем интересно? Например тем, о чем написаны заметки, которые я собрал здесь за десять лет.

 

Comments

comments