Вий

Вий
Кадр из фильма «Вий»

Гоголь много писал о страстях, овладевающих людьми и лишающих их человеческого облика. Скупость и накопительство Плюшкина, мотовство Ноздрёва, самоуверенность и двуличие Собакевича, омерзительная оборотистость Чичикова – всё это страсти, которые подходят незаметно, начинаются как безобидные склонности, но потом захватывают, лишают жизни, парализуют. Если вдуматься, судьба героев «Мёртвых душ» — ночной кошмар, ужас, который не может и присниться здоровому человеку. В этом смысле и «Вий» – не шутка на темы нечистой силы и не «ужастик». Это книга о живых и мёртвых. Мёртвая панночка – человек, потерявший понятие о добром и злом. Он летает по жизни в своём гробу, как бы живёт, но не видит окружающих, не осознаёт их, не признаёт за ними людей. В конечном счёте, волей и умом такого «мёртвого» человека овладевает огромная тёмная сила, безличная и слепая. Вий. Человек, который пытается найти себя в мире, может отгородиться от таких мертвецов, очертить вокруг себя круг и попытаться построить свой мирок, но это его не спасёт. Вий достанет его и в круге.

В одной из дискуссий я в очередной раз прочитал высказывание: «Экономика и политика внеэтична». Популярная сегодня точка зрения. Под этим подразумевается, что этике, нормам и правилам поведения, добру и злу отведено лишь ограниченное место в жизни: уступать место в транспорте, придерживать дверь на входе в метро перед идущим сзади человеком, не бросать мусора в людных местах – везде, где дело не касается денег. По мнению неолиберальных экономистов рынок и политика – такие же стихии, как наводнение или ураган, так же закономерны, как движение планет или смена времён года. Экономисты говорят, что рынок нельзя оценивать с этической точки зрения. «Невидимая рука» рынка выше добра и зла, ведь нельзя сказать про ураган, что он злой, нельзя изменить траекторию движения Луны. Если рынок «решил», что разорится целая отрасль, его «решение» нельзя обсуждать. Если работодатель воспользовался ситуацией и не выплатил заработную плату, он прав. «Ничего личного, только бизнес», — говорят в таких случаях.

Интересно, что в обычной жизни люди, проводящие такую точку зрения, могут быть приятными и порядочными, помочь и поддержать. Однако, когда доходит до дел денежных, они впадают в этическую кому, и тогда начинается «пусть беспокоится тот, кому это нужно», «если им это не нравится, пусть подают в суд» и т.п. Раздвоенность сознания человека неолиберальной идеологии поразительна. В какой-то момент эти люди будто умирают и в их телах поселяется нежить, гоголевская панночка, потерявшая собственную волю и собственную душу и управляемая рынком. Вием. Рыночная целесообразность не щадит ничего. На алтарь вия кладут детские мечты, призвание, талант, совесть. Художники становятся дизайнерами упаковок для сухариков, писатели копирайтерами, а инженеры продавцами в ларьках. Вий питается человеческими жертвами, и таким оружием, как меловой круг, с ним не справиться.

Хома Брут умер от страха, когда Вий указал на него железным пальцем, и бросилась к нему вся нечистая сила. От страха и слабости веры. А не взглянул бы на Вия, не испугался бы — остался бы жив. С Вием можно совладать только не замечая его, не боясь и не слушая его указаний.

— Славный был человек Хома! — сказал звонарь, когда хромой шинкарь поставил перед ним третью кружку. — Знатный был человек! А пропал ни за что.
— А я знаю, почему пропал он: оттого, что побоялся. А если бы не боялся, то бы ведьма ничего не могла с ним сделать. Нужно только, перекрестившись, плюнуть на самый хвост ей, то и ничего не будет. Я знаю уже все это. Ведь у нас в Киеве все бабы, которые сидят на базаре, — все ведьмы.

Comments

comments