Шаги по следам

Роберто Мишель, франко-чилийского происхождения, профессиональный переводчик и в свободные часы – фотограф-любитель, вышел из дома номер одиннадцать, что на улице Мосье-ле-Пренс
Париж. Хулио Кортасар. Слюни дьявола

Париж. Хулио Кортасар. Слюни дьявола

в воскресенье, седьмого ноября, нынешнего года… В Париже редко бывает ветер, но чтоб такой, как сейчас, не упомнить – вихрится столбом на перекрестках, вот-вот переломает старенькие деревянные жалюзи,
Париж. Хулио Кортасар. Слюни дьявола

за которыми стареющие дамы озадаченно толкуют о том, как резко изменился климат. А в тот день было много солнца, оно улыбалось всем кошкам, быстро оседлало ветер, и я мог себе позволить немного прогуляться по набережной Сены,

Париж. Хулио Кортасар. Слюни дьявола

сделать несколько снимков Консьержери и Сент-Шапель.

Париж. Хулио Кортасар. Слюни дьявола

Было около десяти и я знал, что в осенние дни самое хорошее освещение для съемки – одиннадцать утра. Чтобы убить время, побрел к острову Сен-Луи, потом двинулся по Ке Д’Анжу,
Париж. Хулио Кортасар. Слюни дьявола

взглядом задержался на отеле Лозен…

Париж. Хулио Кортасар. Слюни дьявола

А когда ветер вдруг стих и солнце стало чуть ли не в два раза больше (то есть, в два раза теплее, по сути – это одно и то же), я уселся на парапете и почувствовал себя совершенно счастливым.

Среди множества способов одолевать томительное Ничто, самый лучший – заниматься фотографией, и этому искусству надо учить с детства, потому что здесь не обойтись без определенной дисциплины, без эстетического воспитания, здесь нужен хороший глаз и уверенные пальцы. И речь не о том, чтобы под стать ловкому репортеру полицейской хроники вовремя запечатлеть какое-то пакостное происшествие или схватить хотя бы тень важной особы, выходящей из дома номер 10 по Даунинг Стрит, но так или иначе, если в руках у тебя камера, ты чувствуешь, что вроде бы твой долг об этом помнить, и просто грех упустить короткую вспышку солнечного лучика, рикошетом отлетевшего от старого камня, или девчонку, – косы по ветру – бегущую с булкой или пакетом молока. Мишель хорошо знал, что фотограф сам себе не хозяин, что коварная камера навязывает ему свое видение мира, (а сейчас плывет большая туча, почти черная), но он это не воспринимал драматически, ибо давно понял, что стоит выйти из дома без «Контэкса», к нему сразу вернется ощущение свободы, мир вне кадра, свет без диафрагмы и выдержки ‘/250– Да вот и сейчас (что за пустое обманное слово «сейчас»!) я мог преспокойно сидеть на парапете, и смотреть, как плывут по реке рыбацкие лодки, красные и черные, не задумываясь, как бы выбрать хороший кадр, я мог бездумно подчиниться ходу времени, растворяясь во всем, что видел вокруг. И ветра как не бывало! Потом по Ке-де-Бурбон
Париж. Хулио Кортасар. Слюни дьявола

Париж. Хулио Кортасар. Слюни дьявола

я дошел до того края острова, где у меня есть самое любимое местечко – тихая интимная площадь (интимная, потому что – маленькая, а не потому, чтоукрылась от всех, напротив, она смело обнажила свою грудь небесам и реке).

Париж. Хулио Кортасар. Слюни дьявола

Вокруг не было никого, кроме одной парочки и, конечно,голубей. (Может, одного из этих голубей я и вижу там, куда сейчас смотрю?)

Париж. Хулио Кортасар. Слюни дьявола

Подпрыгнув, я уселся на парапет, и радостно подставляя солнцу лицо, уши, обе руки, позволил ему прогреть, обволочь меня своими лучами, (мои перчатки лежали в кармане). Не было ни малейшей охоты фотографировать и я зажег сигарету просто так, от безделья.

Хулио Кортасар. Слюни дьявола. 1959

Фотографии мои, сделаны в январе 2009


«Слюни дьявола» — так иногда называют летающую в воздухе липкую паутинку. Рассказ о том, что изображённое на фотографии не всегда соответствует тому, что фотографировалось. Могут обнаружиться другие планы, не замеченные сразу детали, особенно на фоне. Любители редко просматривают фон в видоискателе, увлекаясь основным планом, и чаще всего незамеченный фон портит фотографию. У профессионалов есть термин для именования плохого фона: «грязный задник». Но иногда на фоне происходит самое интересное.

Переводчик и фотограф-любитель прогуливался по Парижу в поисках кадра. Когда хороший свет ушёл, фотограф забрёл на оконечность острова Сент-Луис, и заметил там странную парочку, молодого парня и взрослую женщину; сфотографировал их, и выдержал довольно частые в таких случаях требования отдать плёнку. Отпечатав карточки, он обнаружил, что парню грозила опасность: в машине неподалёку ждал убийца, но вмешательство фотографа помешало ему совершить преступление.

По этому рассказу в 1966 году Микеланджело Антониони снял фильм «Фотоувеличение». Сюжет был полностью переделан, а действие перенесено в Лондон. Мне кажется, что суть фильма от этого потерялась. Сюрреалистичность происходящего была в том, что действие происходит в центре огромного города, и в то же время в почти безлюдном месте (так оно и есть). Перенеся основное действие в парк на окране Лондона, Антониони много потерял.

Конечно, на карточках всё было не совсем так, как в рассказе. Погода была другой. В рассказе солнечно, а во время съёмки пасмурно. Утром прошёл сильный дождь, и камеру, а она у меня не маленькая, среднего формата, приходилось держать под курткой. Но многое совпадало. Был сильный ветер, на следующий день ставший почти ураганным, и повсюду валялись сломанные зонтики (а зонтики, которые продавались в этот день на улице, никуда не годились — наш прожил ровно тридцать секунд). Голуби, парапет, и даже человек, который кого-то ждал, но ушёл, увидев, как я достаю из-под куртки камеру.

Опять плывет белое облако — как все эти дни, все это неисчислимое, бесконечное время. Все, о чем остается сказать, — это облако, два облака или долгие часы абсолютно чистого неба, строгого прямоугольника, приколотого булавками к стене моей комнаты. Это то, что я увидел, открыв глаза и протерев их: чистое небо, а потом — облако, появившееся слева, постепенно теряющее изящество и уплывающее куда-то вправо. А за ним другое, и иногда все вдруг становится серым, превращается в одну большую тучу, и начинают щелкать капли дождя, потом дождь идет долго-долго, словно капают слезы, только, наоборот, снизу вверх, потом все понемногу проясняется, может даже выйти солнце, и снова плывут облака — по два-три. И порой голуби, да время от времени какой-нибудь воробей.

Париж. Хулио Кортасар. Слюни дьявола

Comments

comments