Одиннадцать

Мне одиннадцать. Пионерское детство. Я – член Совета дружины. А председатель Совета дружины – умненькая восьмиклассница с элегантным белым бантом. Она кажется мне очень взрослой. Я увлекаюсь всякими необычными вещами, вроде палеологии и геологии, мне интересно с ней. А вот ей со мной – не очень. Я застенчивый и в основном молчу, хоть мне и есть что сказать. Слушаю. И ещё восьмиклассница-председатель мне нравится.

Однажды она решила дать мне поручение, на тогашнем языке «нагрузку». Я ещё не вырос, и она, воспитанная тактичная девушка, присела, чтобы её лицо было на одном уровне с моим. Я посмотрел в её глаза, напротив, в нескольких сантиметрах от моих, и куда-то улетел. Весь погрузился в её глаза. Она говорила, но я ничего не слышал. Тишина. Потом она стала спрашивать меня – хотела услышать, как я понял поручение или что-то уточнить, но я ничего не отвечал. Не слышал ни объяснений, ни вопросов. Не реагировал. Весь был в её глазах. Она спрашивала снова и снова, потом потрясла меня за плечи и хотела было засмеяться, но вдруг быстро поменялась в лице. Смутилась, отвела взгляд и отпустила меня. Вышла из комнаты. Ничего больше не стала говорить. Я остался и несколько минут смотрел в одну точку, пока с сетчатки моих глаз медленно исчезало её лицо.

У тогдашних «взрослых» мальчишек была мода носить ватники. Синие стёганки продавались повсюду, и в них разгуливала половина протестующих подростков. Однажды я увидел, как моя председатель разговаривала с одним из своих одноклассников. Она звонко смеялась, потом шутя укусила его в плечо, в синий ватник, и картинно трясла зубами как разъярённая собачка. Мальчик обхватил её голову и прижал к своему плечу. Скорее всего это было обычное подростковое дурачество, но глядя на него я почувствовал ноющую боль в груди – новое для меня ощущение ревности. Ещё два года я не мог простить сопернику его поступка, хотя давно забыл саму девочку и нелепый разговор с ней. Каждый раз, когда я встречал этого старшеклассника в коридоре, я выставлял плечо, мы сталкивались и разлетались в разные стороны. Он оборачивался и пытался понять, чего хочет этот малявка. Я знал, что он оборачивается, чуть замедлял шаг, и, злорадно ухмыляясь, шёл дальше.

Comments

comments