Слушаю. Который год хочется пройти по тропе пилигримов от Парижа до Сантьяго де Компостелла.

… потребности у простых граждан в то время не были так прихотливы, как у бар, и извозчичьи экипажи летом состояли из роспусков или волочков, в роде ломовых дрог, с фартуками для завешивания ног от грязи. Постепенно из этих дрог образовались одноколки и дрожки; зимою санки были также самого первоначального вида.

В извозчичьих одноколках надо было править самому, извозчик стоял назади; дрожки имели ступеньки, спинки и подушки… Извозчики носили летом шляпы с жёлтыми лентами: а зимою жёлтые шапки, одеты они были в кафтаны с жёлтыми кушаками; на спине между плечами висела из белой жести дощечка, на которой масляными красками была написана часть города, где извозчик стоял, и номер; за такой билет извозчик платил ежегодно в управу благочиния два рубля. Цена за проезд была самая ничтожная, например, от Неской лавры до Адмиралтейства две гривны (шесть копеек). На извозчиках в старое время не находили низким ездить даже вельможи, и нередко извозчик тащил на своей кляче и первого сановника, и простого мужика.

Самая распространённая, наверное, маршрутка «Газель» сделана именн из «ломовых дрог». В первой жизни была грузовиком, и только потом появилась условно-пассажирская модификация, сохранившая, тем не менее, свою «ломовость». Ступеньки, спинки и подушки – больше в ней ничего и нет. «Правит» в ней, всё же «извозчик», но деньги пассажиры собирают сами. А вот жёлтые номера на ней есть – тут уж никуда не деться. И табличка с «частью города, где извозчик стоит», и номер в наличии. Аккурат на «белой жести» Не знаю уж, сколько там сегодня отдаётся в «управу благочиния», но уж точно, что-то отдаётся. И проезд на большинстве маршруток стоит те же симвлические «две гривны» – двадцать рублей. Транспорт, в-общем, тоже демократичный, все «на одной кляче тащатся».

А вот про езду кортежами.

В то время поездка за двадцать, за тридцать вёрст по ухабам, пескам и бревенчатой мостовой представляла немного трудностей, и люди богатые в такой путь выезжали целым караваном: с поварами, кухней, с приспешниками и т.д. Когда граф Шереметьев с женой ездил в Москву, то всегда в одной карете с ним сидели шут и дура. Многие уродливые привычки старины тогда ещё исполнялись свято, и какой-нибудь псковский помещик выезжал в деревню с целой свитой: например, впереди ехала «восьмиместная линия» в восемь лошадей, за линею следовала дорожная карета, потом коляска, потом две кибитки и в заключение огромная фура, изукрашенная колоссальным гербом; фура наполнялась скарбом дворни; в числе последней находился один «настоящий» казак, один такой же гусар, два собственных казака, выпрошенных в отпуск у разных начальников. К ним прицепляли сабли, шпаги, кинжалы.

Здесь прямых параллелей меньше, но как совпадает дух выезда: барин с дворней, шут и дура в карете.

И Сапсан каждый узнает.

Рассказывают, что Екатерина II, желая удивить скоростью езды в России императора Иосифа, приказала найти ямщика, который бы взялся на перекладных доставить императора в Москву в 36 часов. Такой ямщик нашёлся и был приведён пред государыней. «Берусь, матушка, – сказал он, – доставить немецкого короля в 36 часов; но не отвечаю, будет ли цела в нём душа».

Моя бабушка, Козлова Зинаида Семёновна. Ещё в школе. Через два года, не больше, начнётся война, она сядет за штурвал трактора и больше в школу не вернётся. Что не помешает ей стать мудрой и любимой бабушкой двух внуков.

Судя по новостной ленте, про годовщину снятия блокады Ленинграда тихо забыли. На фоне других годовщин и текущих дел, она стала заурядным местечковым событием. Слишком рано.

К хронике и фотографий времён той Войны я привык с детства. В раннем возрасте нет ощущения истории. Всё, связанное с Войной, воспринималось чем-то далёким, почти фантастическим. Есть сказка, есть фильм, а есть война, и я не чувствовал между ними особой разницы.

Воспринимать Войну как реальность, я стал довольно поздно. Начав работать, я снова сел на велосипед и начал путешествовать. Сначала ездил недалеко от дома, потом дальше, потом садился с велосипедом в электрички и уезжал на весь день. Это было в Питере. Следы Войны я находил всюду. ДОТы, уцелевшие и не очень, пулемётные гнёзда, траншеи, артиллерийские гильзы, противотанковые пирамиды, воронки. Вдали от города я встречал места, где война была будто вчера. Конечно, канавы осыпались и заросли травой, железо заржавело, а бетонные надолбы покрылись мхом, но ощущение Войны присутствовало.

Самым сильным потрясением были Синявинские высоты. Каски, бронещитки с десятками отверстий от пуль, катушки для проводов, гильзы, мины, диски от автоматов, противогазы, зубные щётки и подошвы сапог – всё это лежит на поверхности земли, ржавое, побитое, гнилое, почти разрушенное, но реальное. При мне поисковики подняли останки бойца; ни медальона, ни подписанных вещей при нём не было. Безымянный.

После Синявинских высот, Апраксина и Малуксы у меня и возникло сильное чувство истории. Ведь Война была совсем недавно. Окончательно оно утвердилось у посёлка Поповка. Здесь погибла испанская Голубая дивизия, вместе с немцами державшая Ленинград в блокадном кольце. Местный пастух показал мне воронки от полутонных авиабомб. Круглые ямы были залиты водой, на которой росли большие белые кувшинки.

Сейчас, когда я смотрю хронику или фотографии, меня поражает даже не ужас запечатлённого, а его реальность. Я узнаю заснятые на плёнку места, я ходил там каждый день. Марсово поле, решётка Летнего сада, Невский проспект, Моховая, Мойка, Фонтанка, Исаакиевкий собор, храм Спаса на крови… ничего ведь не изменилось. Всё, снятое на этих чёрно-белых плёнках, было совсем недавно.

Царь греческой земли Мануил послал своего посла к индийскому царю Ивану, и послал к нему много даров и повелел послу расспросить о величестве его силы и о всех чудесах Индийской земли. Дойдя до Индийской земли и отдав дары царю Ивану, посол попросил его начать говорить. Царь же Иван принял дары с великою любовью, дал в ответ многие дары и сказал: «Передайте царю своему Мануилу: если хочешь узнать мою силу и все чудеса моей земли, продай всю свою греческую землю и приходи ко мне сам послужить у меня; я сделаю тебя вторым или третьим слугой; а затем ты вернешься в свою землю. Будь ты и в десять раз выше, не описать тебе на харатье со всеми книжниками твоими царства моего даже до исхода души твоей. А цены твоего царства не хватит тебе на харатью, потому что невозможно тебе описать моего царства и всех чудес моих.

Я — Иоанн, царь и поп, над царями царь. Под моей властью 3300 царей. Я поборник по православной вере Христовой. Царство же мое таково: в одну сторону нужно идти 10 месяцев, а до другой дойти невозможно, потому что там небо с землею встречается. И живут у меня в одной области немые люди, а в другой — люди рогатые, а в иной земле — трехногие люди, а другие люди — девяти сажен, это великаны, а иные люди с четырьмя руками, а иные — с шестью. И есть у меня земля, где у людей половина тела песья, а половина человечья. А у других моих людей очи и рот в груди. В иной же моей земле у людей сверху большие рты, а другие мои люди имеют скотьи ноги. Есть у меня люди — половина птицы, половина человека, а у других людей головы собачьи. Родятся в моем царстве звери: слоны, дромадеры, крокодилы и двугорбые верблюды. Крокодил — лютый зверь: если он, разгневавшись на что-нибудь, помочится — на древо или на что-либо иное,— тотчас же оно сгорает огнем.

…

И отпустил посла греческого с великою честью и со многими дарами к царю Мануилу. И после этого других послов не было в Индийской земле.

Сказания об Индийском царстве. Греческий текст XII века. Предисловие и заключение по Волоколамскому списку.

В своё время это сочинение было очень популярно на Руси. Целиком его можно прочитать здесь.

Испанский священник, доминиканец Бартоломе де Лас Касас (1484-1566) был одним из первых европейцев, задумавшихся над тем изуверством, с которым покорялась (читай разграблялась) Америка. Он настолько далеко зашёл, что (о ужас!) подверг сомнению право испанцев на американские богатства. Но суть заметки не в этом. Лас Касас был историком. В частности, он редактировал первое издание дневников Христофора Колумба. Ему принадлежит и фундаментальный труд «История Индий» (Historia de las Indias). Да, да, именно Индий, Колумб был уверен, что открыл морской путь в Индию, и даже после того, как ошибка раскрылась, европейцы долго называли Америку Вест-Индией.

Книгу «История Индий» перевели, и недавно фрагментами переиздали (здесь она тоже есть). Заслуживающий прочтения труд, который хорошо разъясняет взаимоотношения европейского гуманизма и жажды наживы. Забавно, что в книжном магазине Москва «История Индий стоит не в разделе «История Америки», а у надписи «История стран Востока». Прошло более четырёхсот лет, а путаница так и не кончилась.

Дед мороз, Санта Клаус… санта Николаус, святой Николай, Никола святитель. Удивительно, но некоторые не знают, что нинешний Дед мороз или протестантский Санта Клаус – языческие воплощения святого Николая.

Святой Николай, родился предположительно в 260 году в Патаре Ликийской области Римской Империи, умер предположительно в 343 году. В период гонения христиан императором Диоклетианом (284—305) архиепископ Мир Ликийских.

Возможно, участник Никейского собора 325 года (хотя в списке участников его имя найдено не было). По преданию в пылу спора ударил по щеке ересиарха Ария, за что на некоторое время был лишён сана. Николаю приписывают разрушение храма Артемиды.

Жития говорят, что узнав о решении отца трёх дочерей отправить их на блуд для спасения от голода, Николай подкинул в его дом три мешочка с золотом, отсюда и пошёл обычай ждать от святого подарков в Рождество.

P.S. Коллеги говорят, что на Украине подарки детям дарит не Дед мороз, а Святий Микола.

Вчера началась общероссийская акция «Покормите птиц». Это, наверное, первая общероссийская акция, которую я целиком поддерживаю. Зимой гибнет много птиц, особенно в морозы. Холодно, для жизни нужно много энергии, а корм недоступен под снегом и льдом. Деревьев, источника семян, в городах всё меньше, траву стригут, вот и остаются в городах одни вороны. Птицам нужна помощь людей. К тому же покормить птиц – несложный и очень приятный способ проявить человечность и стать добрее.

Кормушку сделать несложно. Можно вырезать её из пластиковой бутылки, из кефирного пакета. Желающим сделать более изысканную птичью трапезную можно почитать короткую статью про кормушки Союза по охране птиц.

Кормить птиц лучше всего семенами подсолнечника. Можно давать пшено, просо, овёс, пшеницу, несолёное сало и мясо, фрукты и фруктовые отходы. Зёрна лучше слегка раздавить. Главное – не давать птицам чёрного хлеба, ничего солёного или жареного (следите, чтобы семена подсолнечника не были поджаренными), от этого птицы болеют. Подробнее о кормах здесь. Важно кормить птиц регулярно. Привыкнув получать корм в одном месте, они будут прилетать туда и ждать. Если вы не наполните кормушку, птица потеряет время и не наестся в короткий световой день. Лучше насыпать корм с вечера, птицы просыпаются очень рано, и нуждаются в пище с самого утра.

Мы собираемся сделать две кормушки, у работы и у дома. Опытом буду делиться, от читателей жду того же.

Барокко – культура Европы XVI–XVIII веков – причудливое, странное: кружева, каблуки, парики, напудренные аристократы, подстриженные по линейке парки, завитушки и раковины украшений, маскарады и фейерверки. Бог сотворил Вселенную, будто завёл часы, и теперь почивает, наблюдая за происходящим со стороны, а человек – человек мыслит. Он разумен, исключительно разумен, он может всё. Мир – большая машина, разобравшись в механике которой можно стать всемогущим, а он, человек, может в ней разобраться, должен. Только, вот, чума не прекращается, войны идут, бедняки умирают… но это не страшно, в аффекте карнавального разгула под грохот петард можно забыть обо всём.

В жизни эпохи барокко правит иллюзия и игра, естественность вообще отставлена в сторону: разумный человек во всём исправляет природу. Ландшафты становятся геометрическими, великие композиторы пишут арии для изувеченных в юности сопранистов, а Гоббс обосновывает смирение первоначальной дикости человека в войне всех против всех общественным договором. Иллюзия. Массивные мраморные колонны в домах усадьбы Шереметьевых сделаны из дерева, уменьшающиеся конструкции лестницы Скала Реджа в Ватикане создают ощущение удалённости, из-за чего появляющийся на её вершине папа выглядит ещё величественнее. На потолках барочных сводов уже нельзя отличить настоящие архитектурные элементы от нарисованных. Сможете вы сказать по фотографии потолка в библиотечном зале пражского Клементинума, где заканчиваются колонны и начинается рисунок?

Бог ни во что не вмешивается, и всё заранее предопределено, поэтому и церковь больше не нужна, нужно лишь упорно трудиться, и тогда, может быть, одновременно придут богатство, успех и спасение души. Снаряжённые торговцами морские экспедиции грабят дальние земли, армии вырезают целые народы, потому новое могущество – это богатство, а не родословная и дворянский титул. Что выгоднее, торговля африканскими рабами или охота за ацтекским золотом? А в это время человек, почти познавший механику Вселенной, абсолютно беспомощен перед Провидением, и это противоречие проявляется везде: в диссонансных пассажах барочной музыки, в витиеватой красоте украшений, в буйном веселье балов.

Есть мнение, что западная цивилизация началась с барокко. Похоже, что это действительно так. Западная цивилизация и есть барокко, с её механистическим рационализмом, светским укладом жизни и увлечённостью заботами о богатстве и социальном статусе. Этикет, знаки, подтексты, намёки, контексты – мало что изменилось в наши дни, разве что игры стали немного другими. Если Людовик сообщал чиновнику об отставке, не подавая ему руки во время танца, то современный президент ввергает в опалу пересаживанием чиновников с правой стороны стола на левую. Пластмассовая позолота сотовых телефонов так же служит статусу, как инкрустация приборов для почёсывания головы через массивную причёску. И главное, что сохранило в себе наше время от барокко – противоречие между амбициями разумного человека и его беспомощностью перед природой и созданным им социальным порядком.